Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Но для чего?

— Где прохлаждались столько? Вы что, на курорт приехали? — спросил наконец Демидченко.

«Что ему нужно от меня? Ведь я же не претендую на его должность. Да о какой претензии может идти речь, когда я просто рядовой краснофлотец, а он — старшина второй статьи. Я не даю ему ни малейшего повода упрекнуть меня в неуважении к его авторитету командира. Самое большое мое желание состоит в том, чтобы он относился ко мне так, как относится к моим сослуживцам, не более. Но так не получается. Почему? — не раз задавал я себе вопрос.

— Неужели есть такие люди, которые за твою помощь готовы преследовать тебя до конца своей жизни? Нет, я не верю в существование таких людей. Тогда что еще может быть причиной, которая заставляет Демидченко так остро ненавидеть меня?» Я теряюсь в догадках, но придумать ничего не могу.

— Отвечайте, когда вас спрашивает командир.

— А что ему отвечать, товарищ старшина второй статьи, когда вы его сами послали, — вступился за меня радист Лученок.

— Вас не спрашивают.

Тоже мне адвокат нашелся. Я жду, — напомнил свое требование Демидченко.

— Неудобно было отказываться от угощения.

— Вы что, Нагорный, воинскую службу несете или дипломата из себя корчите? Последний раз предупреждаю! — пригрозил Демидченко и ушел на противоположный склон горы.

— Не расстраивайся. Ну его к черту, — сказал мне Лученок. — Тут мы оставили тебе первое и второе.

— Спасибо, я уже пообедал.

— Га! Что я вам говорил? — крикнул Семен Звягинцев и перешел на скороговорку.

— Он же тешшу заимел. А какая тешша отпустит своего зятя непообедавши? Когда Колька привел эту кралю, я сразу смекнул, что к чему.

Рядом сидевший Петр Музыченко отодвинул свой котелок и без подготовки ответил Звягинцеву четверостишием:

— Мы тэбэ поставым, Сеня, замисть кулэмэта, и строчы очэрэдямы из свого сэкрэта.

Музыченко был родом из Волыни и по своей внешности очень походил на Тараса Шевченко в молодые годы. Сходство с украинским поэтом дополняли усы и лысеющий лоб.

А ведь Петру было всего двадцать лет. Добродушный, с мягким характером, Музыченко тем не менее становился едким, когда кто-нибудь наносил другому обиду. Особенно часто доставалось от него Звягинцеву. Донять Петра чем-либо невозможно, и это скоро усвоил Звягинцев. Семен, как только Музыченко начинал с ним вести словесную баталию, делал вид, что у него полно неотложных дел, и уходил в другое место.

— Сам ты кулэмэт, — ответил Петру Звягинцев.