Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

А вдобавок вооружают подлостью, коварством, злобою…

— Я понимаю все это, Федор Иванович, — проговорил Белявин. — Я только не знаю, справится ли Надя…

— Справится! — уверенно кивнул головой майор. — Значит, не возражаешь?

— Не возражаю! — твердо ответил Николай.

— Ну, вот и отлично! — улыбнулся майор.

Большой, комфортабельный автобус мчался по дороге на станицу Каширскую. Но грейдерная дорога была мало приспособлена для движения таких машин, и автобус то и дело встряхивало на ухабах. При каждом толчке Надя испуганно хваталась за спинку переднего сидения, боясь толкнуть сидящего рядом с нею профессора Качемасова.

Несмотря на частые толчки, профессор спокойно дремал. Очень худой, загорелый, высокий, он казался совсем молодым человеком, но коротко остриженные седые волосы и глубокие, какие-то скорбные морщины возле плотно сжатого рта сильно старили его. Надя то и дело поглядывала на профессора. При толчках его голова, резко клонилась вперед, и казалось, что он вот-вот клюнет сидящего впереди офицера-артиллериста своим тонким горбатым носом.

Подпрыгивая на мягком сидении автобуса, Надя вспомнила события последних дней.

Профессор Качемасов позвонил ей из гостиницы и пригласил к себе. Там он долго беседовал с нею. Сначала карие, немного грустные глаза профессора смотрели на нее строго и выжидательно. Потом, когда разговор перешел на археологические темы и Надя, разгорячившись, рассказала ему о своих изысканиях на территории Таманского полуострова, взгляд профессора смягчился и стал ласковым.

— У вас зоркий глаз и пытливый ум! Из вас выйдет хороший научный работник…

Затем он несколько раз прошелся по кабинету, закурил и продолжал:

— Не удивляйтесь, милая девушка, что я с грустью сказал вам это. Каждый раз, когда я встречаюсь с молодыми, способными археологами, я вспоминаю своего сына… Он тоже обладал и наблюдательностью, и горячим сердцем…

— Он археолог? Где он сейчас? — вырвалось у Нади.

— Да, он тоже был археологом, — глухо ответил профессор, опускаясь в кресло. — А во время войны он стал солдатом, разведчиком… Очевидно, он погиб где-то здесь, на Кавказе… Последнее письмо от него я получил из Грузии… В этом письме он намекал, что его часть идет освобождать Кубань. — Профессор вздохнул.