Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

— Ну и что теперь делать с ней? Оставить так — будет загромождать площадку.

— Под откос, — посоветовал Сугако.

— Под откос, говоришь?

— Для сарая, например. Да мало ли для чего.

— А знаешь, Лефер, ты прав. Не под откос, конечно, а заместо стола. Поставим в уголок, и клади на него все, что хочешь. Ну как, идет?

Переместить каменную глыбу весом больше тонны не так-то просто, особенно в траншее. В этом я убедился там, когда пытался сдвинуть ее сам без помощи Лефера. Другое дело — передвигать ее с помощью рычагов по гладкой поверхности бетонированной площадки.

Тут нам с Сугако, можно сказать, делать нечего. Подводя плоские края ломов под основание камня, мы переместили его к радиорубке и установили в виде небольшой подставки, которая и загораживала часть входа в радиорубку, и служила нам небольшим столиком.

— Ну теперь пошли к Петру. Посмотрим, что успел сделать он, — предложил я Леферу.

Как же я был удивлен, когда увидел, что Музыченко за это время сделал примерно столько же, сколько мы с Лефером вместе.

Было тем более удивительно, что Петр значительно уступал в своей силе не только мне, но и Сугако. Значит, Музыченко «поборов нас хытрощамы».

— Петя, — спросил я напрямик, — как же это так? В чем тут секрет?

— Я прыходыв до тэбэ, дывывся, як ты працюеш. Правда, ты так захопывся своею роботою, що навить нэ звэрнув на мэнэ увагы. Спочатку у тэбэ всэ йшло гаразд. Алэ потим ты лышэ марнував час. В глыбыни, як видомо, багато нэ зробыш. От я на цьому й выграв.

Только теперь стало понятно, в чем наш просчет. Полагаясь на опыт Сугако, я долбил ломом поперечную борозду почти до самого дна траншеи. А в глубине, как правильно подметил Музыченко и в чем я сам убедился, многого не сделаешь. К лому применить силу уже нельзя, и удары оказывались слабыми. Музыченко понял это и пошел по другому пути. Рубил спрессованную породу наискось, истонченный край подрубливал со стороны основания и, таким образом, исключал из рабочего процесса малоэффективные приемы.

Не знаю, додумался ли бы я до этого или нет, но теперь мне стало еще яснее, что коллективный опыт — это такая сила, с которой не может сравниться никакой индивидуальный труд.

— Ну так що, товарышу комсорг, утэр я вам носа?

— Факт, от которого никуда не уйдешь, — ответил я Петру.

— То-то ж, тэпэр будэтэ знаты, як трэба робыты.

Осматривая груды камней, валявшихся у начала траншеи, я только теперь заметил среди них толстый металлический стержень.