Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Вся Балаклавская бухта и дорога на Севастополь как на ладони. Высотка эта, можно сказать, ключ к Балаклаве.

— А что если нам удастся доказать, — не унимался Танчук, — что здесь действительно были русские?

— Если бы нам удалось сделать это, — ответил я, — в учебниках по истории нашей Родины пришлось бы изменить всего лишь одну фразу: «В октябре тысяча восемьсот пятьдесят четвертого года русские войска овладели не только англо-турецкими редутами южнее Севастополя, но и господствующей высотой у входа в Балаклавскую бухту, основную базу снабжения союзнических войск в Крыму».

— Всего-то? — разочарованно спросил Сугако.

— Лефер, вот если когда-нибудь в твоей биографии можно будет заменить одно предложение, скажем, такими словами: «На военной службе в Севастополе совершил подвиг», как ты думаешь, важно было бы это для тебя или нет?

— Кому же это не приятно.

— Вот видишь, это для одного человека. А для народа?

— Слушай, Нагорный, откуда ты все это знаешь? — спросил меня Танчук. — Да попадись мне эта штучка, которую ты в руках держишь, я бы на нее и внимания не обратил.

Замечание Льва Яковлевича навело меня на одну мысль: наша находка— чистая случайность. Но не знай я истории Крымской войны, не было бы у нас с Анной Алексеевной беседы о балаклавском бое тринадцатого октября тысяча восемьсот пятьдесят четвертого года и незачем было бы ей рассказывать мне о возможном историческом факте овладения отрядом русских войск нашей высоты. И я бы тогда поступил так, как собирались поступить Сугако и Танчук.

— История историей, а дело делом. Теперь, Лев Яковлевич, — сказал я Танчуку, — слово тебе.

— Что, ты хочешь, чтоб и я такой же кусочек отвалил?

— Да нет, Лев Яковлевич, на это я не рассчитываю. А вот прикинуть, за сколько дней при таких темпах мы можем одолеть траншею, это тебе под силу.

— Ну сразу так бы и сказал, — и Лев Яковлевич тут же принялся за расчеты.

Музыченко постоял немного, отряхнул для видимости пыль с брюк и сказал:

— Розимнятысь и соби хиба трохы?

— Разомнись, разомнись, Петруша, — ответил я ему. — Но только не здесь. В рубке есть еще один комплект инструментов. Пойди возьми его и начинай с другого конца. Можем посоревноваться, если хочешь.

Музыченко смерил меня с ног до головы, словно хотел убедиться, стоит ли со мною связываться, и ответил:

— А що? Давай змагатысь.