Антология советского детектива-22. Компиляция. Книги 1-24

Эрнст Тельман не склонил же своей головы перед Гитлером?

— А как ты думаешь, Никола, будет война с Германией? — остановился Сугако.

— Сложный это вопрос, Лефер. Я уверен, что его задают теперь не только ты и не только мне. Я лично думаю, что войны не избежать. Видишь, что  делается в Европе? Гитлер уже прибрал к рукам все, что мог, и остановить его теперь практически невозможно.

— Неужели Гитлер такой дурак, что пойдет против Красной Армии. Да еще когда война с Англией.

— Не приходилось ли  тебе замечать, — ответил я вопросом на вопрос, — как ведет себя разбуянившийся пьянчуга, да еще когда его подогревают дружки?

— Как не приходилось, приходилось.

Ему, бывает, море по колено. Лезет в драку с любым.

— Вот так и Гитлер со своими генералами да капиталистами-дружками. Дружки-то подогревали, науськивали, значит, на нас, пока кое-кому и среди них не перепало. Франция-то — тю-тю. Нет Франции. Англия — та опомнилась, да поздновато.

— Так я к тому и говорю. Неужели Гитлер такой дурак, что будет воевать на два фронта?

— Да нет, не такой он уж и дурак.

Просто раньше у него силенок было маловато, и, значит, побаивался. А теперь, когда он прошелся по Европе, можно сказать, как на прогулке, да подмял под себя всех, вот тут у него и может закружиться голова. Если уже не закружилась.

— Ты, Нагорный, полегче насчет Германии, — заметил Звягинцев. — У нас с ней договор. А ты политику разводишь.

— А как же без политики, Сеня? Мы ж комсомольцы и, значит, должны разбираться во всем, повышать бдительность.

Благодушие, оно еще никому не приносило пользы. Видел кинофильм про Чапаева?

— Это две большие разницы.

— Разница между благодушием и бдительностью одна, и наша задача— не пустить волка в свой двор. А если уж и заберется, то тут его и прикончить. Вот для чего, между прочим, мы выдалбливаем траншею.

— Ну даешь, Нагорный, — ехидно заметил Звягинцев. — Мало того, что всякие сомнительные слова говоришь, да  еще собираешься пускать немцев на нашу позицию.

— Дурак ты, Звягинцев, беспросветный дурак, если способен на такие слова.

— Как ты думаешь, Сеня, — спросил Звягинцева Лев Яковлевич. — Какой человек умнее: у которого мозг весит больше или меньше?

— Факт, у которого больше, — ответил ничего не подозревавший Семен.

— А какой мозг весит больше: у которого много разных там ложбин или у которого их нет совсем?

— И дураку ясно, что без ложбин вес больше.

Музыченко подобрал нижней губой свои шевченковские усы и, пережевывая их, давился от смеха.