Слезы текли из моих глаз, я звала Хель, лекарей, да хоть кого-то, кто мог бы помочь, а граф лежал и просто смотрел на меня своими серыми глазами, в которых отражался отблеск огня от пожарища.
Мне было его искренне жаль… Да, я не медик, но и моих скудных познаний хватило на то, чтобы понять, что рана серьезная и что трогать стрелу нельзя ни в коем случае.
Орлеанский поднял руку, коснулся моей щеки, стирая слезы и стал говорить, с трудом выговаривая слова.
И то, что я услышала, ввергло меня второй раз за эту ночь в шок…
Оказывается, он ненавидел Даниэля и участвовал в интригах «зефирки»… Благодаря их манипуляциям разрушилась наша с мужем жизнь… Он не увидел рождения своей дочки, не подержал её на руках…
Все эти месяца, … все эти долбанные месяца я успокаивала себя мыслью, что я делаю все правильно, что измен я не потерплю и что лучше быть одной, чем жить с человеком, который от тебя гуляет… Взращивала в себе ненависть к мужу…
И все это вместо того, чтобы купаться в любви и наслаждаться счастливой жизнью с человеком, которого полюбила и который полюбил меня…
Договорив, граф обмяк в моих руках и стало понятно, что жизнь покинула его…
Вышедшая из воронки Хель была этому подтверждением.
Она коснулась тела Орлеанского своей косой и рядом с ней возник его призрачный силуэт, который тут же растаял, а Хель, бросив взгляд по сторонам, кашлянула и выдала:
— Ты это… нас наверх вызывали, головомойку устраивали, не могла раньше прийти… Но я смотрю, ты тут и без нас справилась… Вернее, этот… сделал напоследок что-то хорошее…
Подняла на неё взгляд и спросила:
— Что с ним теперь будет?
— Ну, … жестил он по жизни, хотя напоследок и сделал доброе дело… Может и отправим куда на перерождение, но это не мне решать… Все ваши деяния имеют вес и что перевесит на весах… — она помолчала в задумчивости, а потом добавила, — Ладно, бывай, я как увидела твое имя на планшете, так сорвалась в самый разгар головомойки, а тут вы и без меня справились.
Надо возвращаться, а то там Никодимус один отдувается…
С этими словами Хель махнула мне рукой и растворилась в своей воронке.
А я, аккуратно убрав со своих колен безжизненное тело, поднялась на ноги и осмотрелась по сторонам.
Вокруг суетились слуги, пытающиеся потушить пожар и таская воду из колодца, мужчины, которые побежали искать стрелка, вернулись ни с чем и с растерянностью смотрели на тело Орлеанского.
Вдовствующая герцогиня-мать замерла рядом со мной, одной рукой прижимая к себе внучку, а другой закрыв рот.
