Анжелика. Путь в Версаль

Молодая женщина и мальчонка обменивались какими-то словами на воровском жаргоне, которых Давид не понял, однако он без труда уловил пугающие интонации. Он испытывал одновременно беспокойство и восхищение, осознавая таинственную связь своей новой пассии с неуловимым и всемогущим воровским миром, игравшим заметную роль в жизни Парижа.

На обратном пути Анжелика молчала, но, едва переступив порог харчевни, решительно отбросила все опасения.

«Девочка моя, – сказала она себе, – очень вероятно, что однажды утром тебе перережут горло или утопят в Сене.

Ты уже давно рискуешь. Тебе угрожают то принцы, то нищие! Ну и что? Надо бороться, даже если ты в последний раз видишь дневной свет. Из трудностей невозможно выбраться, не схватив быка за рога и не расплатившись собственной персоной… Разве не говорил тебе этого когда-то господин Молин?»

– Вперед, дети мои! – вслух скомандовала Анжелика. – Надо, чтобы, едва переступив порог, почтенные дамы из гильдии цветочниц растаяли, как масло на солнце.

Под вечер прибыв в харчевню, дамы и точно были очарованы, оказавшись в зале «Храброго Петуха».

Мало того что там витал изумительный аромат вафель, но к тому же само убранство зала было соблазнительным и оригинальным.

Ярко пылающий в камине огонь, потрескивая, окрашивал все помещение золотистым светом. Расставленные на ближайших столах канделябры отбрасывали разноцветные отблески на оловянную посуду и кухонную утварь, красиво размещенную на полках: горшки, кувшины, сковороды и формы для тортов.

К тому же Анжелика реквизировала у Буржю несколько серебряных приборов, которые хозяин ревниво хранил в сундуках: два кувшина для воды, уксусницу, две кокотницы и две чаши для мытья рук.

Эти последние были доверху наполнены виноградными гроздьями, грушами и другими фруктами, расставлены на столах вперемешку с великолепными сосудами для красного и белого вина, в которых рубиновыми и золотистыми искрами играл огонь. Именно эти детали больше всего поразили кумушек.

Цветочниц часто просили по случаю праздника доставить товар в богатые дома, и в этой сервировке с серебром, фруктами и винами им привиделось смутное сходство с роскошными приемами у знати.

И это втайне льстило их самолюбию.

Будучи осмотрительными торговками, они не пожелали открыто признать свое удовлетворение и критическим взглядом окидывали подвешенных под балками кроликов и окорока, недоверчиво принюхивались к блюдам с копченостями, с холодным мясом и рыбой под зеленым соусом, тыкали опытным пальцем в птицу.