Анжелика. Путь в Версаль

Та держала свою жертву, как научил ее Дегре. Одно только слово – и железные челюсти полностью перегрызут эту дряблую плоть, переломают кости. Из горла герцога Орлеанского вырывались невнятные звуки. Его лицо приобрело лиловый оттенок, он задыхался.

Сорбонна слегка вильнула хвостом, показывая, что поняла и ожидает дальнейших приказов. Участники оргии неподвижно застыли в тех позах, в каких застигло их появление собаки. Они были слишком пьяны, чтобы до конца понять, что же произошло. И только сознавали, что Месье, брат короля, может пострадать.

Это приводило их в ужас.

Анжелика, не сводя с них взгляда, открыла ящик стола, вынула нож и подошла к мужчине в красных ренгравах, стоявшему к ней ближе других.

Она подняла нож, и мужчина отшатнулся.

– Не двигаться! – повторила она повелительно. – Я не собираюсь перерезать вам горло. Просто я хочу знать, кто этот убийца в кружевах?

И быстрым движением она обрезала тесемки маски на лице шевалье де Лоррена. Анжелика только бегло взглянула на его прекрасное лицо, изнуренное ночным дебошем, – лицо, которое она так хорошо запомнила, когда в ту жуткую ночь в Лувре он наклонился над ней.

Потом она направилась к другим.

Одуревшие, дошедшие до последней степени опьянения, они не сопротивлялись. Анжелика узнала всех: Бриенн, маркиз д’Олон, красавец де Гиш, его брат Лувиньи и Пегилен де Лозен, который состроил насмешливую гримасу и прошептал:

– Черная маска против красной.

Она узнала также Сен-Тьерри и Фронтенака. Элегантный господин храпел на полу в лужах вина и блевотины.

Анжелика скривилась от ненависти и горечи, распознав в нем маркиза де Варда.

Ах! Молодые красавцы короля! Некогда она любовалась их разноцветными перьями, но сейчас перед хозяйкой «Красной Маски» обнажились их гнилые душонки!

Троих она не знала. Однако один из них пробудил какие-то смутные воспоминания, но столь далекие, что она ничего не смогла припомнить.

Высокий, крупный молодой мужчина в прекрасном золотистом парике. Менее пьяный, чем другие, он стоял, опираясь на колонну зала, и старательно шлифовал ногти.

Когда Анжелика к нему подошла, он не стал дожидаться, пока она сдернет маску, и сам беззаботно и грациозно ее снял. Очень светлые голубые глаза сохраняли холодное и презрительное выражение. Анжелика смутилась. Спало нервное напряжение, которое до сих пор поддерживало ее, и навалилась страшная усталость.

По ее вискам струился пот, потому что в комнате стояла невыносимая жара.