Анжелика. Путь в Версаль

Все опасались общего пожара, этого страшного бича, от которого два-три раза в столетие выгорал Париж, представлявший собой скопление старых деревянных домов.

Зияющая пустота да горы мусора и головешек остались на том месте, где еще вчера стояла уютная таверна «Красная Маска». Но главное, что пожар был потушен.

Анжелика, вся вымазанная сажей, созерцала руины своих надежд. Возле нее сидела собака Сорбонна.

«Где же Дегре? Ох! Я хотела бы увидеть Дегре, – думала она. – Он подсказал бы, что мне теперь делать».

Она взяла собаку за ошейник:

– Пойдем к твоему хозяину.

Далеко идти не пришлось. В нескольких метрах от них, в тени крытой галереи, она заметила шляпу и широкий плащ полицейского. Он спокойно растирал табак.

– Здравствуйте, – невозмутимо приветствовал он. – Плохая ночка, ничего не скажешь.

– Вы были здесь, в двух шагах! – воскликнула, задыхаясь, Анжелика. – И вы не пришли на помощь?

– А почему я должен был прийти?

– Так, значит, вы не слышали, как я кричала?

– А я не знал, мадам, что это кричали вы.

– Не важно! Ведь кричала женщина.

– Не могу же я бросаться на помощь каждой женщине, которая кричит, – добродушно отвечал Дегре. – Однако поверьте, мадам, если бы я знал, что кричали вы, я бы обязательно явился.

Она недовольно проворчала:

– Разве ради вас я уже не рисковал однажды своей жизнью и своей карьерой? Так я мог бы рискнуть и вторично. Но увы, мадам! В моей жизни вы превратились, к сожалению, в прискорбную привычку, и я очень опасаюсь, как бы, невзирая на врожденную осторожность, мне не сложить на этом голову.

– Меня повалили… Они хотели меня изнасиловать.

Дегре отвел саркастический взгляд:

– Только и всего? Они могли бы сделать кое-что похуже.

Анжелика растерянно потерла лоб:

– И то правда! Мне даже как-то стало легче, когда я поняла, что они добиваются только этого. А потом появилась Сорбонна… Очень вовремя!

– Я всегда доверял самостоятельности этой собаки.

– Так это вы ее послали?

Молодая женщина глубоко вздохнула и вдруг, в порыве слабости и признательности, прижалась щекой к твердому плечу мужчины:

– Известно ли вам, – продолжал Дегре тем спокойным тоном, который одновременно и возмущал, и успокаивал ее, – что я только формально отношусь к государственной полиции? Точнее говоря, я королевский полицейский. И я не должен мешать очаровательным развлечениям наших знатных господ.