Анжелика. Путь в Версаль

Так вот, дорогая моя, разве вы недостаточно уже пожили на свете, чтобы усвоить, к какому миру принадлежите? Кто же не следует моде? Пьянство – это удовольствие, разнузданный дебош – каприз, оргия на грани преступления – приятное развлечение. Днем – придворные поклоны и красные каблуки, а по ночам – любовь, игорные притоны и попойки в тавернах. Правда, приятный образ жизни? И вы ошибаетесь, мой бедный друг, если полагаете, что эти люди опасны. На самом деле даже самые гнусные их проделки совсем не опасны! Единственный враг, самый страшный враг королевства, – это тот, кто одним своим словом может подорвать их могущество: газетчик, писака, журналист, памфлетист.

Я лично выслеживаю памфлетистов.

– Ну что ж, можете отправляться на охоту, – сказала Анжелика, стискивая зубы и выпрямляясь, – потому что я обещаю вам работу.

Ее неожиданно осенила новая мысль.

Она отстранилась и пошла прочь. Но вдруг вернулась:

– Их было тринадцать. Имена троих мне неизвестны. Вы должны мне их раздобыть.

Полицейский снял шляпу и поклонился.

– К вашим услугам, мадам, – произнес он, вновь обретая голос и улыбку адвоката Дегре.

Как и в первый раз, Анжелика обнаружила Клода Ле Пти спящим на барже с сеном, возле Арсенала. Она разбудила его и поведала о событиях минувшей ночи. Все ее труды пошли прахом. Распутники в кружевах снова до основания разрушили ее жизнь, точно так же как армия мародеров опустошает страну, по которой идет.

– Ты должен за меня отомстить! – повторяла она с лихорадочным блеском в глазах. – Только ты один можешь это сделать, потому что ты их злейший враг.

Так говорит Дегре.

Поэт широко зевал и тер глаза. Его светлые ресницы еще слипались от сна.

– Странная женщина! – произнес он наконец. – Ты начала вдруг мне «тыкать».

Он обнял ее за талию и хотел привлечь. Но она нетерпеливо высвободилась:

– Да послушай же, что я тебе говорю!

– Через пять минут ты обзовешь меня деревенщиной. Ты уже не маленькая нищенка, а важная дама, отдающая приказания. Ладно, к вашим услугам, маркиза. Впрочем, я уже все понял.

С кого ты хочешь начать? С Бриенна? Я припоминаю, что он волочился за мадемуазель де Лавальер и мечтал заказать ее портрет в образе Марии Магдалины. С тех пор король с трудом его переносит. Итак, мы сделаем из Бриенна приправу к обеду его величества. – Он обратил свое прекрасное бледное лицо на восток, где вставало солнце. – Да, к обеду можно успеть. Типографские прессы мэтра Жильбера всегда готовы, если надо усилить эхо моего зубовного скрежета против власти.