Анжелика. Путь в Версаль

По правде сказать, он вырвался, прыгнул в Сену и… утонул. Его тело нашли, оно раздулось, как бурдюк, а во рту два фунта песка. Жаль, конечно, такой красивый мужчина! Так я возвращаюсь к Маркизе Ангелов, достойной подруге этого бедняги, который слыл, как вам небезызвестно, отчаянным налетчиком и убийцей. Приговоренный к галерам, он сбежал… Ну и так далее. А ее царствие было кратким, но громким: она участвовала во многих налетах, вооруженных нападениях на кареты, как, например, на карету дочери самого начальника полиции.

Анжелика вышла из своего оцепенения. Она почувствовала, что ловушка захлопывается.

Ее взгляд упал на открытое окно, откуда доносился шум реки. Внизу Сена!.. Последний побег! «Я погружусь на самое дно! И покончу с миром людей, с этим омерзительным миром!..»

– Маркиза Ангелов была вместе с Трусом в доме Глазера, – продолжал Дегре, – она видела то же, что видел этот человек.

Одним прыжком Анжелика оказалась у окна. Но там уже находился Дегре – он действовал быстрее. Дегре схватил ее за запястья, оттащил от окна и грубо швырнул на стул.

– Ну нет! – прорычал он. – Со мной такие игры не пройдут! А ну-ка, говори! – Над ней склонилось его свирепое лицо. – Да пошевеливайся, если не хочешь, чтобы я тебе помог. Что ты видела у старика Глазера?

Анжелика пристально посмотрела на него. Ее раздирали два противоречивых чувства – страх и гнев.

– Я вам запрещаю мне «тыкать».

– Я всегда «тыкаю» девкам, которых допрашиваю.

– Мне кажется, вы совсем рехнулись?

– Отвечай! Что ты видела у Глазера?

– Я позову на помощь.

– Ори сколько хочешь. В доме живут полицейские, и им запрещено входить ко мне, даже если кричат, что убивают.

Пот заструился по вискам Анжелики. «Нельзя, нельзя потеть, – подумала она. – Никола говорил, что это плохой признак. Это значит, что ты заглотнул наживку…»

– Ты будешь говорить? – повторил Дегре и, чтобы взбодрить, залепил ей пощечину.

– Мне нечего вам сказать. Вы скотина! Дайте уйти.

Дегре подошел поближе, взял ее за локти и очень осторожно, словно тяжелобольную, заставил встать.

– Не хочешь говорить, золотко? – спросил он неожиданно ласково. – Это нехорошо. Тебе, верно, хочется, чтобы я рассердился?..

Он крепко держал ее. Его руки скользнули вдоль рук молодой женщины и завели ей локти за спину. И вдруг ее пронзила невыносимая боль, она громко вскрикнула.