Анжелика. Путь в Версаль

Они сидели вокруг стола и ждали. Кое-кто снял маску, но Жильбер их не узнал. Надо вам сказать, что он догадывался, почему к нему обратились. Под лавкой очень большой подвал, еще с римских времен, а дальше идет полуразрушенное подземелье, выходящее на берег Сены. Между нами говоря, Жильбер иногда пользовался подземельем, чтобы разместить там несколько бочек и не платить с них налога этим господам из Ратуши. Поэтому он нисколько не удивился, когда увидел, что приятели открыли вход в подвал. В этот момент толпа начала кричать, потому что двуколка с приговоренным въезжала на площадь с улицы Кутлери.

Все прилипли к окнам, кроме моего Жильбера, который неотрывно наблюдал через дырочку в перегородке, потому что очень интересовался событиями, происходящими в его кабачке. И он увидел, что из подвала выходят еще какие-то люди. Они несли длинный сверток в мешке… Он не видел, что именно лежит в мешке, но подумал: «Черт возьми, да это похоже на покойника!» А снаружи кричали все громче. Двуколка была как раз перед вывеской «Синий Виноград», когда возникла какая-то толкотня и давка, мешавшая проезду. Мэтр Обен орал во все горло, а его помощники хлестали кнутом направо и налево. Но ничего не помогало. В ожидании, пока путь немного не расчистится, мэтр Обен решил зайти в «Синий Виноград», чтобы клиент подкрепился рюмкой водки. Он часто так поступает. Заодно выпивает и сам с помощниками. Надо признать, что ремесло палача требует некоторой поддержки, верно? Когда дверь открылась, Жильбер ясно разглядел осужденного, которого несли. На нем была белая рубаха, запятнанная кровью, а длинные черные волосы свисали до земли… Простите, мадам, я причиняю вам боль. Элиза, принеси-ка графинчик и рюмки.

– Нет, продолжайте, прошу вас! – задыхаясь, попросила Анжелика.

– Да дело в том… что, по правде говоря, и рассказывать-то почти больше нечего. Сам Жильбер так говорил. Он ничего не видел. Лавчонка-то темная. Он услышал, что мэтр Обен кричит, потому что никто не вышел его обслужить.

Полицейские снаружи охраняли дверь. Приговоренного положили на стол.

– А что делали люди в масках?

– Они сидели или стояли, кто их знает? Было ведь темно. Жильбер говорил: «Я ничего не видел». Но он не мог запретить себе думать – это было сильнее его, – что тот сверток, который другие люди сразу унесли, был не тот же самый, который они принесли, и что… в тот день на Гревской площади сожгли покойника, принесенного из подвала!

Анжелика провела рукой по лбу.