Анжелика. Путь в Версаль

Кроме того, воспользовавшись своими связями, поспособствовала его назначению королевским прокурором города Онфлёр. Потом она добилась должности королевского прокурора и для его брата в Адмиралтействе той же округи. Благодаря этим двум королевским должностям Жан Кастева оказался почти неуязвим для алчности фискальных чиновников.

Сверх того, будучи акционером Ост-Индской компании, Анжелика получила от Кольбера разрешение для судов Кастева на заход на остров Мартиника с уплатой незначительной пошлины местным королевским чиновникам.

Это освобождение от налогов явилось первым желанным результатом ее усилий, своего рода неосознанным реваншем над сборщиком налогов, мысль о котором неотступно преследовала ее в детстве. Возможно, она вспоминала также первые уроки коммерции, преподанные ей Молином.

Одним из принципов мадам Моран, а возможно, и секретом ее успеха служило ее собственное присловье, которое она никому не открывала: «Доход приносит любая коммерция… не обложенная налогом!»

В обмен на предоставленный заем и услуги Анжелика получила от Кастева две корабельные доли на его судах.

Древесина отправлялась на новые королевские мебельные мануфактуры, которые недавно основал господин Кольбер, а обезьян и птиц Анжелика продавала парижанкам…

Все это приносило немалый доход.

Погрузившись в свои расчеты, Анжелика не заметила, как свернула с набережной и пошла по улице Ботрейи. Толчея на улице вернула ее к действительности. Она пожалела, что отослала карету. При ее нынешнем положении ей не пристало пробираться между разносчиками воды и служанками, делающими покупки. Теперь она уже не носила коротких юбок простолюдинок и с сожалением видела, что ее тяжелые длинные юбки испачканы грязью.

Ликующая толпа прижала ее к стене дома. Анжелика громко возмущалась, но какой-то толстый горожанин, который почти раздавил ее, повернулся и крикнул:

– Терпение, красавица! Это проезжает сам принц.

Действительно, раскрылись ворота и выехала карета, запряженная шестеркой. За ее окнами Анжелика успела рассмотреть мрачное лицо принца Конде.

– Да здравствует господин принц! – раздались крики.

Конде угрюмо приподнял руку в кружевной манжете. Для народа он все так же оставался победителем сражения при Рокруа.