Анжелика. Путь в Версаль

Принц Конде опустился в кресло и водил кончиком трости по орнаменту ковра. Если у него вырвался горький смешок при воспоминаниях о неприятностях, причиненных Фуке, то он никак не отреагировал на намек, касающийся Жоффрея де Пейрака. У молодой женщины появилась уверенность, что это не он шпионил за ней долгие годы, подослав лакея Клемана Тоннеля. Кто знает? Возможно, Фуке еще раньше приставил этого Клемана Тоннеля шпионить за принцем Конде. Заговоры той поры включали и более сложные интриги, и у дворян были все основания как можно скорее выбросить из памяти минувшие события.

И к чему господину принцу вспоминать теперь, что когда-то он хотел отравить Мазарини и продался Фуке? Он достаточно потрудился, чтобы вернуть расположение все еще недоверчивого юного короля, а сегодня он старается разговорить эту красивую молодую женщину, тайная грусть которой, скрытая под веселым смехом, привлекала его гораздо сильнее, чем он думал.

– Во время процесса над де Пейраком я находился во Фландрии, – вновь заговорил он. – И не очень интересовался этим делом.

Меня это никак не касалось! Я получил особняк и, признаюсь, почти не обрадовался. Кажется, колдун здесь никогда не жил. И тем не менее я чувствую печаль и угрозу, исходящие от этих стен. Как будто это декорации для спектакля, так никогда и не сыгранного… Эти изящные предметы ждут хозяина, а не меня. Я оставил конюха из прежней прислуги графа де Пейрака. Он утверждает, что иногда видит по ночам его призрак… Вполне возможно. Здесь ощущаешь чье-то присутствие, которое тебя отторгает и гонит. Поэтому я бываю тут как можно реже. И у вас создается такое же неприятное впечатление?

– Нет, наоборот, – прошептала Анжелика.

Она разглядывала обстановку. «Здесь я у себя, – думала она. – Я и мои дети и есть те хозяева, которых ждут эти стены».

– Так вам нравится особняк?

– Да, очень. Он прекрасен. О, как я хотела бы здесь жить! – воскликнула она, с неожиданным жаром прижимая руки к груди.

– Если бы вы захотели, то могли бы здесь жить, – отвечал принц.

Она живо повернулась к нему.

Он смотрел на нее властным, требовательным взглядом, о котором в возвышенных выражениях скажет однажды господин Боссюэ: «Этот принц… у которого в глазах светилась победа…»

– Жить здесь? – повторила Анжелика. – А в каком качестве, ваша светлость?

Он опять улыбнулся, резко поднялся и подошел к ней:

– Ну вот! Мне сорок четыре года, я уже не молод, но еще и не стар. Иногда меня мучат боли в коленях, это верно, но в остальном я вполне крепок.