Анжелика. Путь в Версаль

Как он может говорить, что она прекрасна, если она чувствует себя помятой, потускневшей, навсегда замаранной этой чудовищной ночью, когда она поняла, что не сможет больше смотреть в глаза свидетелям своего прошлого?

Он продолжал нашептывать:

– Твои плечи точно два шара слоновой кости. Твои груди можно сравнить разве что с ними самими – так они прекрасны. Они просто созданы, чтобы покоиться в мужской ладони, и у них есть восхитительный бутончик цвета розового дерева, какие бывают иногда в природе, когда приходит весна.

Бедра твои подобны веретену с шелковой нитью. Живот твой – как валик из белого шелка, полный, напряженный, к нему сладко прислониться щекой.

– Хотела бы я знать, – смущенно заметила Анжелика, – как вы можете судить обо всем этом?

– Пока ты спала, я рассмотрел всю тебя.

Анжелика резко села в сене:

– Наглец! Распутный школяр! Приспешник дьявола!

– Так это вы тот государь, на которого взирает мир? – язвительно поинтересовалась Анжелика.

С неожиданным удивлением он прищурился:

– Ты понимаешь латынь, малышка-нищенка?

– Для нищего вы неплохо на ней изъясняетесь.

Студент в задумчивости прикусил нижнюю губу.

– Кто ты? – мягко спросил он. – У тебя ступни стерты в кровь. Должно быть, ты долго бежала. Кто тебя испугал? Я – ветер.

Она не ответила, и он продолжал:

– У тебя есть нож… Страшное оружие, кинжал Цыгана. Умеешь им пользоваться?

Анжелика лукаво взглянула на него из-под ресниц:

– Ай! – отодвигаясь, вскрикнул он.

Вытянув из сена стебелек, он принялся его покусывать. Светлые глаза сделались задумчивы.

Вскоре Анжелике показалось, что он уже даже забыл о ней. О чем он думал? Быть может, о башнях собора Нотр-Дам, куда его заключат, как он сказал… Теперь, неподвижное и далекое, его лицо уже не выглядело таким молодым. В уголках его глаз она заметила следы увядания, которыми нищета или распутство может отметить мужчину в самом расцвете лет.

Впрочем, у него не было возраста. Его худое тело в слишком свободной одежде казалось бесплотным. Она испугалась, что он исчезнет, как видение.

– Кто вы? – шепнула она, коснувшись его руки.

Он обратил на нее глаза, казалось не созданные для света:

– Я уже сказал тебе: я ветер. А ты?

Расхохотавшись, он взял ее за плечи и притянул к себе:

– Что делают ветер и бриз, когда встречаются?

Он нежно давил на нее своей тяжестью. Она вновь лежала в сене, а прямо над ней, совсем близко, были эти продолговатые чувственные губы. Была в них какая-то пугающая ее складка, но она не понимала почему.