Анжелика. Путь в Версаль

В воздухе ощущался аромат миндальных деревьев, цветущих в садах и на развалинах крепостной стены предместья Сен-Жермен.

Никола подошел к Анжелике, продолжая пожирать ее глазами. Ее тронула сила его неизменной страсти.

– Что бы ты сделал, если бы я не вернулась?

– Смотря по тому, что с тобой произошло. Если бы тебя сцапали, поднял бы на ноги всех своих людей. Они облазили бы все тюрьмы, все больницы, все бордели. И помогли бы тебе бежать. Если бы тебя загрызла собака, я повсюду искал бы эту тварь и ее хозяина, чтобы убить их.

Наконец, если бы… – его голос стал хриплым, – если бы ты ушла с другим… я бы нашел тебя и того, другого, и зарезал бы его.

Она улыбнулась. В ее памяти возникло бледное, насмешливое лицо. Но Никола был проницательней, чем она думала, а любовь обострила его чувства.

– Не думай, что от меня так легко уйти! – с угрозой в голосе продолжал он. – У нас тут не предают, как в высшем свете. Но если такое случится, предатель умирает. Ты нигде не нашла бы убежища… Мы слишком многочисленны, слишком сильны.

Я бы тебя достал из-под земли: в церкви, в монастыре, даже в королевских покоях. Мы хорошо организованы, ты же знаешь. А я, по правде говоря, обожаю затевать драки.

Он распахнул драный плащ и показал Анжелике маленькое голубоватое пятнышко на левой груди:

– Глянь-ка, видишь вот это? Мать всегда говорила: «Это знак твоего отца!» Потому что моим отцом был не этот здоровенный мужлан, папаша Мерло. Нет. Мать зачала меня раньше, с одним военным, с каким-то офицером в высоком звании. Она так и не сказала, как его звали.

Но всякий раз, когда папаша Мерло хотел отлупцевать меня, она кричала: «Старшего не тронь, он благородной крови!» Ты ведь этого не знала?

Анжелика закричала ему прямо в лицо:

– Солдатский ублюдок! – И надменно бросила: – Есть чем гордиться.

Он грубо схватил ее за плечи:

– Иногда мне хочется раздавить тебя как орех. Но теперь я тебя предупредил. Если когда-нибудь ты меня обманешь… Если переспишь с кем-нибудь…

– Можешь не бояться. Мне вполне хватает твоих объятий.

– Почему ты говоришь об этом с таким недовольным видом?

– Потому что для того, чтобы требовать еще, надо было бы обладать бешеным темпераментом. Вот если бы только ты мог быть более нежным!

– Это я-то не нежный? Я, который тебя обожает? Повтори, что я не нежный.

Он поднял увесистый кулак. Анжелика пронзительно закричала:

– Не прикасайся ко мне, мужлан! Скотина! Вспомни о Польке!

Он уронил руку и вздохнул, мрачно взглянув на нее:

– Прости меня, Анжелика.