Аполлон на миллион

Птица садится псине на голову и приказывает идти, куда ему надо, а по дороге на «трамвай» вспрыгивает кот.

– Эй, ты куда? – крикнула Зоя Игнатьевна. – Блин! Дура! Дура! Блин!

Я вздрогнула. Но тут же поняла: это Гектор прикинулся ректором института проблем человеческого воспитания.

Высказавшись, ворон клюнул Афину в темечко. Псина шарахнулась в сторону и столкнулась с прыгающей вверх Мафи.

– Идиотка! – опять заорала птица голосом Зои Игнатьевны. – Казнить!"

"Мафуся упала на пол, толкнула Анфису, та пошатнулась, поднос выпал из рук горничной и полетел прямо на меня.

Фиса с воплем рухнула на пол, а у меня в руках непонятным образом очутился фарфоровый чайник. Серебряный поднос шлепнулся на паркет и задребезжал, салфетка слетела, обнажилась металлическая ладья с кусочками кекса. Мафи взвизгнула и ринулась к лакомству, Роза с Кисой переглянулись и прогалопировали к месту крушения домработницы. Афина, у которой туго и с обонянием, и с соображением, замерла. Фолодя стек с ее спины и, демонстрируя полнейшую невозмутимость и презрение к окружающим, продефилировал к дивану. Наш Фолодя живет по принципу: люби меня, накорми меня, отстань от меня.

– Бедняжка ушиблась! – запричитала Лори, кидаясь к прислуге.

Я тоже поспешила к поверженной Фисе.

– Дура! Блин! – в том же духе и тем же голосом проорал Гектор. – Упала! Лежит! Казнить!

Потом ворон тюкнул Афину между ушей клювом и продолжил:

– Жрать иди! Вкусное!

Личный пони Гектора опешил, попытался понять, чего от него хочет водитель, и наконец сообразил: ба, на полу кекс, и от него уже мало что осталось.

Громко залаяв, Афина ломанулась в стаю мопсов и пагля, но по дороге столкнулась с Глорией. Та вскрикнула и упала на руины кекса.

Роза, Киса и Мафи стали лапами откатывать мою будущую свекровь в сторону, пытаясь добраться до лакомства.

– Дуры! – заявил Гектор. – Все! Покоя нет!

Я подняла Фису, затем помогла встать на ноги Лори.

– Сейчас подмету пол, – простонала домработница.

– Не стоит беспокоиться, – сказала я, – Мафи последние крошки долизывает.

Иди, умойся и больше не делай крендель, он слишком опасен, еще ногу сломаешь.

– Опять не смогла поступить как хорошая мадщен, – захныкала Анфиса, – стараюсь изо всех сил и ни фига не получается.

– Ты прекрасная домработница, – незаслуженно похвалила я Фису, – лучшей мне не надо.

– Зоя Игнатьевна так не считает, – заплакала Анфиса, – она меня только что сто раз дурой назвала и казнить хотела.

– Дура! – опять подал голос Гектор, сидевший на буфете.