Аполлон на миллион

 – У меня большой перерыв, слушатели направились с Витей в музей.

– Подкинул великовозрастных студентов своему аспиранту и рад? – засмеялась я.

– Устал немного, – признался Феликс, – контингент не совсем тот, на который я рассчитывал. Ждал подготовленных людей, преподавателей, а прибыли не пойми кто. Из Караваева две дамы из бухгалтерии вуза прикатили. Зачем им лекции по антропологии? Одна сегодня спросила: «Вы мне точно скажите: я от обезьяны родилась или нет?»

– Здорово! – восхитилась я. – И что ты ответил?

– Сказал, что ее родители определенно были хомо сапиенс, – вздохнул Маневин.

 – А слушательница обиделась: «Они не торговали на рынке, имели приличные профессии».

– Странная реакция, – удивилась я.

– Сам растерялся, – признался Маневин. – Хорошо, что вторая бухгалтерша объяснила: в Караваеве открыт магазин «Хомо Сапин», который продает обувь. Сапин фамилия владельца. Подозреваю, что работники провинциальных вузов решили использовать семинар по антропологии, чтобы скататься за счет своих институтов в Москву.

Я начал было с ними как с профессионалами беседовать и понял: нет даже базовых знаний. Давай посидим в кафейне в отеле «Рококо», – предложил Феликс, – он на углу…

– Знаю, где расположена гостиница, – перебила я его, вылезая из машины. – Пойду пешком, доберусь за пять минут.

– Я займу столик, – пообещал Феликс.

Я прибавила шаг.

– Рассчитываешь очутиться на месте раньше меня?

И услышала в ответ:

– Уже вошел в зал.

* * *– На свой страх и риск я заказал тебе миндальное пирожное и латте, – улыбнулся Феликс, когда я, запыхавшись от быстрой ходьбы, плюхнулась на стул.

 – Если не по вкусу выбрал, можешь вылить кофе мне за шиворот, а пирожные я сам съем.

– И станешь похож на собаку Мафи, которая от бесконечного обжорства обогнала по объемам мопсов и даже Афину, – парировала я. – Выкладывай скорей новость.

Феликс протянул руку к блюду с пирожными.

– Знаешь, в египетских гробницах находили сладости из миндаля…

У меня екнуло сердце.

– Что случилось?

– Только не нервничай, – попросил Маневин.

Не знаю, как у вас, а у меня, если человек просит соблюдать спокойствие, сразу начинается приступ истерики.

– Что с Машей?

– С Машей? – заморгал Маневин. – А что с ней?

Мне стало холодно, я вытащила телефон. На пятнадцатом гудке меня охватила паника, но тут, слава богу, девочка сказала:

– Алле.

– Манюня! – обрадовалась я. – Как дела? Все хорошо?

– Супер.

– Ты от меня ничего не скрываешь?

– Нет.

– Совсем?

– Да.