Онлайн-библиотека книг
Маргарита получала неплохую зарплату, а после того, как неработающий великий фотохудожник свалился с ее шеи, Ермакова могла тратить все средства на себя и дочку. Нет, она увидела возможность стать бизнесвумен и пошла к цели напролом, не учитывая интересов ребенка.
– Ты не прав, – отрезала я.
– Пусть так, – уступил Феликс. – Тогда давай поговорим про выкуп. Доллары следовало принести Любе. И добрая мама отпускает девочку? Одну? С миллионом в сумке? К бандитам?
– Забыл, что Люба подсыпала матери снотворное и ушла? Рита заснула и не смогла остановить дочь, – заметила я.
Феликс погладил меня по плечу.
– Просто я называю моменты, которые у меня вызвали недоумение. И есть другие вопросы. Где Маргарита искала деньги? Она обращалась в банки? Звонила приятелям? Пыталась продать семейные ценности?
– Не знаю, – растерялась я. – Надо почитать дело, наверное, ее об этом спрашивали.
– А может, она и не рыпалась, – продолжал Феликс, – просто стонала: «Ой, ой, я нищая, Прошу убьют». А Люба испугалась за жизнь отца и где-то нарыла нужную сумму.
– Нет, – пробормотала я. – Зачем ходить на кладбище? Покойники молчат.
Маневин вынул телефон и начал набирать номер.
– Зато их надгробья о многом могут сказать. Безутешная мать всегда старается сделать последний приют любимого ребенка красивым… Алло, Геннадий? Феликс беспокоит. Удели мне минуту внимания, скажи, где похоронены Прохор Алексеевич и Любовь Прохоровна Ермаковы.
Профессор прикрыл рукой трубку и прошептал:
– Гена мой бывший аспирант, сейчас уже доктор наук, один из ведущих некрополистов[5] мира, написал десяток интереснейших книг о погостах… Да, да, я тут. Ага, записываю, Миусское кладбище, на семейном участке Ермаковых. Очень интересно. Спасибо!
Маневин отложил трубку.
– Прохора и Любу упокоили там, где лежат предки Алексея Константиновича. Миусское кладбище находится не за городом, а на Сущевском Валу. Скатайся туда, осмотрись, может, изменишь психологический портрет Маргариты.
– Хорошо, – согласилась я, – спасибо за помощь. Так какую новость ты хотел рассказать?
Маневин заерзал.
– Только не волнуйся.
Я взяла из вазочки очередное пирожное.
– Говори уже, наконец, не тяни!
– Зоя Игнатьевна выходит замуж.
Я уронила пирожное в кофе.
– Что?
Феликс засуетился.
