Сев на кровати, девушка продрала глаза и запоздало сообразила: никаких аномалий в работе колокола нет, просто какая-то зараза долбится в дверь.
Нащупав тапочки и халат, студентка побрела открывать. Даже спросонья было ясно: колотить в дверь спозаранку ни напарник Иоле – весьма сдержанный и воспитанный метаморф, ни жених-василиск не стали бы, зато Хаг или уж тем более Машьелис – запросто!
Конечно, в дверях стоял сияющий, как новенькая золотая монетка, дракончик. Стоило Янке открыть, как он просочился внутрь и с нетерпеливым возмущением воскликнул:
– Ты еще не готова?!
– Я еще сплю, – честно ответила Яна и от души зевнула.
– Нет, я так не играю, – возмутился Лис, притоптывая ногой. – Нам идти в храм Ветров, а ты спишь! Сейчас же просыпайся! Помолвку со спящими только в древних легендах разрешали, да и то в исключительных случаях – ради снятия с рода темных проклятий.
– А завтрак? – зевнула «невестушка» чуть более бодро. Все-таки не каждый день с утра пораньше тебе в двух словах объясняют подноготную «Спящей красавицы».
– Завтрак после храма! – безжалостно отрезал Машьелис.
– Чего вчера-то не предупредил? – простонала Янка, принимаясь расчесывать волосы, я бы хоть бутербродов запасла.
– Чтобы не расстраивать еще и тебя, – вздохнул дракончик и пояснил: – Любые важные ритуалы лучше проводить на пустой желудок. Считается, что так легче откликаются высшие силы.
– Точно, голодные галлюцинации быстрее приходят, – выдвинула свою трезвую версию Янка.
Еще раз зевнув, жертва драконьего энтузиазма убрела в ванную одеваться и умываться. Лис уже весело болтал с Иоле, проснувшейся и восседавшей на кровати."
"Теплый свитер и штаны еще с вечера были приготовлены к походу. Надевать что-то более изысканное, непрактично-невестное Янка не собиралась и, как показало будущее, поступила разумно. Сам Машьелис, кстати, оделся аналогично, не считая того, что вместо шапочки на кудри нацепил широкий берет с вызывающе ярким зеленым пером.
Вот таким образом Яна Ивановна Донская и Машьелис о Либеларо спустя полчаса оказались на площади перед воротами. Плиты даже в рассветной серости утра имели тот ярко-желтый оттенок, который был им присущ изначально и несколько веков скрывался под наслоениями грязи, не замечаемой ни преподавателями, ни студентами АПП.
Если бы не усердие, проявленное Янкой на отработке, никто бы и не узнал о настоящем цвете площади у Башни Судеб.
