— С того самого дня, как принял вас на работу, уже втянулся сам. Добровольно.
— Я просто хотела...
— Спасти всех, — перебил Булыгин. — Знаю. Мне уж немного известен ваш характер. Только учтите: быть героем красиво — но только в книгах. В жизни, Александра Ивановна, лучше лишний раз не геройствовать. Я — тому живое доказательство, — он похлопал себя по правому колену.
Я смолчала, разумеется, поняв его намёк.
— Кто этот мерзавец? — наконец задал вопрос Василий Степанович.
И хотя мне вовсе не хотелось посвящать его в такие подробности, была обязана это сделать:
— Помещик.
Владеет кирпичным заводом в Рязанской Губернии. Арсений Фомич Ставрогин.
— Ставрогин… Ставрогин… — кажется, пытался что-нибудь припомнить Булыгин, но вряд ли это имя могло быть ему известно.
— В женихи ко мне сватался, — продолжила я свой рассказ. — Мой отец дал согласие на брак, чтобы рассчитаться со своими долгами. Наша семья разорена…
— Проще говоря, продал вас, — заключил Василий.
Я хотела возмутиться. Хотя бы потому, что не желала слышать подобных слов о своём отце.
Но чем было возразить на чистую правду?..
— Впрочем, ровно так я и предполагал, — опередил мои возражения Василий Степанович. — Что ж, вас можно понять, Александра Ивановна. Имею некоторые подозрения, что подобное супружество ничем хорошим бы не кончилось.
Я согласно кивнула, подтверждая его догадки:
— Арсений — чудовище. Он ни перед чем не отступится.
— Ну, это мы ещё посмотрим, — проворчал Булыгин и поморщился, должно быть, от боли в ноге. — Для начала вам необходимо укрытие.
А там уж решим.
— Укрытие? — я почти усмехнулась. — Какое же мне может быть укрытие, если в любой момент теперь может нагрянуть мой папенька и объявить на меня свои права?
— В моём имении только мои права имеют силу, — без толики сомнений завил Василий Степанович. — Так что располагайтесь удобнее, Александра Ивановна. Путь неблизкий.
Глава 66."
"Груня несколько раз то выпадала из сознания, то вновь приходила в себя. По запаху я догадалась, что гадёныш-Ставрогин опоил её.
Для несчастной девушки, которая капли спиртного в рот не брала, даже малая доза оказалась чересчур жестокой. Иногда Груня принималась плакать, я её успокаивала и заодно успокаивала себя, что видимых повреждений на Груне не заметила.
Она рассказала, как всё было. Вечером, после прогулки, Вениамин Степанович проводил её до флигеля и намеревался уйти. Груня предложила ему выпить чаю, он согласился. Они просидели ещё с полчаса, а затем Булыгин-младший ушёл.
