— Теперь придётся туго и тебе, и твоей подружке, — прошипел Ставрогин, прижимая нож ещё ближе к моей коже. — А мы могли бы стать так близки, так полезны друг другу. Твой титул и мои деньги пошли бы нам обоим на пользу.
И вот тогда… когда казалось, что надежда умерла — раздался глухой удар. Затем треск, будто лопнуло что-то тяжёлое. Ставрогин вздрогнул, и я почувствовала, как его рука ослабла.
— Пошёл прочь от неё, ублюдок! — проревел голос, от которого у меня тут же защемило сердце.
В дверях стоял Булыгин.
Он вломился через заднюю дверь, что уводила во дворы переулка. Лицо его было бледным, но в глазах горело пламя, от которого даже зверю стало бы не по себе.
Ставрогин отшвырнул меня и в следующую секунду бросился на Василия. Завязалась драка — злая и по-настоящему отчаянная. Василий, пошатываясь, едва держась на ногах. Его правая нога, которую поддерживал протез, подвернулась, и Булыгин упал на колено, но тут же, рывком, поднялся и ударил Ставрогина кулаком в челюсть. Тот отшатнулся.
Василий схватил его за ворот и с силой прижал к стене, с размаху ударив головой о косяк.
Ставрогин осел.
— Быстро! — рявкнул Василий. — Уходим!
Я подхватила с пола выпавший в пылу драки нож, метнулась к Груне, перерезала верёвки. Она слабо кивнула, едва ли что-то соображая. Через несколько мгновений мы уже выбегали через заднюю дверь, в ночь. Через двор, у торца дома нас ждал экипаж. Видно, Василий Степанович просил его обождать.
Булыгин вскочил в повозку последним:
— Трогай! Трогай! — заорал он кучеру, после чего уже на ходу повалился в экипаж.
Кажется, нога его была в крови, один рукав пальто порван. А сам Василий Степанович тяжело дышал.
Я сидела рядом с Груней, прижимала её к себе. Она была слаба и лишь тихо постанывала, потихоньку возвращаясь к реальности. Колёса скрипели, повозка уносила нас всё дальше от опасности, хотя тревога в моей груди не унялась полностью. Я глянула на Булыгина.
— Спасибо, — прошептала одними губами.
Он усмехнулся.
— Могли мы хоть предупредить, Александра Ивановна, чтобы я не бегал за вами по всей Москве.
Видите ли, нынче неважный из меня бегун.
— Простите… Значит, вы не поверили мне и следили за мной?
— А как иначе, когда у вас сплошь тайны да секреты?
Мне стало стыдно, но в то же время сердце моё наполнилось ещё большей благодарностью.
— Простите… — снова проронила, потупляя взгляд. — Не хотела вас втягивать.
— Поздно, — он устало откинулся затылком на подголовник сиденья.
