Василий Степанович чуть помедлил, словно взвешивая каждое слово, прежде чем ответить. Его пальцы крепче сжали набалдашник трости, и я заметила, как напряглись его скулы.
— Я… оповестил Надежду Алексеевну о том, что вы сделали. О том, как вы спасли Агату, как боролись с чумой в моём имении… и, быть может, для всей Империи. Хотя всё это, конечно, должно остаться в тайне. Однако община умеет хранить секреты. Надежда Алексеевна понимает важность вашей работы. И она заверила меня, что, если вы изъявите желание, вас примут в общину безо всяких испытаний.
Вы сможете отправиться на фронт… на Балканы, где сейчас идут тяжёлые бои. Идут бои под Плевной. Сёстры милосердия нужны там, чтобы ухаживать за ранеными, чтобы спасать тех, кто ещё может жить. Это… благородная миссия.
Он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то, что заставило моё сердце сжаться. Но что это было? Сожаление? Или облегчение? Я не могла понять. Его слова звучали так, будто он открывает мне дорогу к новой жизни, но в то же время они резали, как нож.
Он говорит, что я могу уехать. Нет. Что я ДОЛЖНА уехать. Что здесь мне больше нет места.
Но почему тогда его голос дрожит? Почему он смотрит на меня так, словно ждёт, что я скажу что-то ещё?"
"Я опустила взгляд, глядя на свои руки, сцепленные на коленях. Пальцы дрожали, и я спрятала их под шалью, чтобы он не заметил. Балканы… Да, я хотела туда, хотела помогать раненым, хотела найти В.Б., хотела доказать, что могу быть врачом, что могу изменить мир.
Но теперь, сидя здесь, под этой яблоней, я вдруг поняла, что не уверена. Не уверена, что хочу бросить всё, что обрела здесь. Агата, смеющаяся и капризничающая, Груня, ворчащая, но такая родная, Вениамин с его бесконечными опытами… и Василий Степанович. Он, со своей суровостью, со своей болью, со своей неожиданной теплотой, которую я видела так редко, но которая каждый раз переворачивала моё сердце. Что, если я уеду и потеряю это навсегда? Но если останусь… что тогда? Буду ли я нужна? Или стану лишь обузой, тенью, которая напоминает ему о прошлом?
— Благородная миссия… — повторила я тихо, словно пробуя эти слова на вкус.
Они были горькими.
Я подняла глаза, надеясь, что он скажет что-то, что удержит меня. Но он лишь кивнул, и его лицо осталось непроницаемым, как каменная маска.
— Именно так, — сказал он. — Плевна, Шипка… Там сейчас решается судьба войны. Некоторые сёстры из общины уже отправились в полевые госпитали.
