Она выпрямилась, и её серое платье, казалось, стало ещё строже.
— Здесь, господин Ставрогин, — сказала она, — нет ни заводов, ни титулов. Здесь есть только долг перед Отечеством и Богом. И Александра выполняет этот долг."
"К нам подошли другие сёстры: Прасковья, с круглым лицом и усталыми глазами, Мария, молодая и хрупкая, и другие мои сподвижницы, с кем я работала плечом к плечу день ото дня. Они встали рядом со мной, их молчаливая поддержка была как стена, которую не пробить.
— Вы не посмеете, — сказал Ставрогин, и его голос стал громче, почти угрожающим.
— У меня связи в Петербурге, в Москве! Я доберусь до самого генерал-губернатора, если понадобится! Вы ответите за это!
— Это моя дочь! — рявкнул отец. — Вы не смеете стоять между нами! Я обращусь к военному начальству, и вас всех накажут!
Ссора становилась всё громче, и я чувствовала, как страх смешивается с гордостью. Эти женщины, мои сёстры, стояли за меня. Однако знала: Ставрогин не блефует. У него действительно есть связи, и он не остановится.
В этот момент полог большой палатки откинулся, и из неё вышел мужчина в военном мундире. Высокий, с густыми усами и суровым лицом, он двигался с уверенностью человека, привыкшего командовать. Это был генерал-майор Михаил Дмитриевич Скобелев, командующий частью войск под Плевной. Его присутствие заставило всех замолчать, даже Ставрогин прикусил язык.
— Что за шум? — спросил Скобелев, его голос был низким, но резал, как сабля. — Это госпиталь, а не базар!
Сестра Анна шагнула к нему.
— Ваше превосходительство, — сказала она. — Эти господа требуют забрать сестру Александру, несмотря на её волю и долг перед общиной.
Скобелев посмотрел на отца, затем на меня, его глаза сузились.
— Кто такие? — спросил он коротко.
Отец выпрямился, стараясь сохранить достоинство.
— Я — князь Иван Ипатиевич Демидов, — сказал он. — А это — моя дочь, Александра Ивановна Демидова, и я требую, чтобы она сию же секунду уехала отсюда.
Ставрогин добавил, стараясь говорить спокойно:
— А я — Арсений Фомич, мои владения и связи известны.
Княжна не имеет права здесь находиться без разрешения отца. Это нарушение закона!
Скобелев посмотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд проникает в самую душу. Затем он повернулся к ним.
— Господа, — сказал он, — вы находитесь в военном лагере, под моим командованием. Здесь ваши светские законы не имеют силы. Здесь есть лишь один закон — закон военного времени. Так что не смейте мне угрожать своими жалобами.
