— Вы — исключительная женщина… Конечно, всякая женщина и мужчина по-своему исключительны… — тут он покосился на принесённые Груней пирожки, оставленные на столе. В голосе Булыгина-младшего робко зазвенела нежность. — И всё же, благодаря вашим особым качествам, которые не ускользнули от меня, я смею надеяться…
В этот момент я слегка напряглась. Нет, я ни разу не замечала со стороны Вениамина каких-либо двусмысленных намёков. Однако в силу его молодости и одиночества всяко могло случиться.
Он помолчал ещё немного, а затем порывисто выдал:
— Не откажете ли вы мне в милости стать моей… ассистенткой? — Вениамин Степанович поглядел мне в глаза с такой мольбой, будто и впрямь просил руки и сердца.
Но, полагаю, в парадигме мира Булыгина-младшего данная просьба была куда волнительней. Как и для меня.
— Разумеется, — ответила с готовностью. — Для меня это будет честью.
— Спасибо, Александра Ивановна, — выдохнул Вениамин. — Видите ли, у меня в данный момент немало различной работы. И ваша помощь станет совершенно неоценимой.
Тем более, что я вижу ваш живой интерес к науке. Признаться, впервые встречаю подобную женщину. Разве что Ольга… — он осёкся и быстро отвернул взгляд.
— Ольга — это ваша невеста? — всё-таки любопытство во мне победило чувство такта.
— Бог с вами, Александра Ивановна! — зарделся Булыгин. — Никакой невесты у меня отродясь не бывало. Знаете ли, не до этого мне…
«Нужно будет невзначай сказать Груне, — подумалось мне. — То-то она обрадуется…»
— Нет-нет, — продолжал Вениамин Степанович.
— Ольга была супругой Василия. Ныне покойной супругой. Впрочем, вам, должно быть, неинтересно подобное.
Как бы мне ни хотелось согласиться с ним, а интерес у меня всё же взыграл. Не знаю, для чего мне эта информация, но иногда ведь полезно узнать какие-то личные подробности о жизни людей, с которыми имеешь дело. Хотя бы просто для общей осведомлённости, не более…
— Выходит, Василий Степанович — вдовец, — я сделала вид, что прежде пребывала в неведении.
— Ужасная трагедия. Такой мужчина в самом расцвете лет…
— Да-да, — сокрушённо кивнул Вениамин. — В скором времени Василий бы мог разжиться внуками… Всё-таки ж ему уже тридцать пять, а Наталье пятнадцатый год бы пошёл…* Да только жизнь зачастую коварна и жестока.
Наталья… Стало быть, так звали дочь Василия. Ольга и Наталья умерли, пока он находился в военном госпитале. Но тут мне вспомнилось, будто бы Груня упомянула, что Наталья являлась «старшей».
