А это значило…
— И что же? Василий Степанович ныне совершенно один? — мягко спросила я, стараясь придерживаться рамок приличия.
— Один, — печально ответил Вениамин. — Лишь в младшей дочери своей видит он единственный источник света… Агаточка — славная девочка. Умница и, верно, красавицей вырастет. Ликом пошла в мать свою Ольгу…
Может, мне бы и хотелось гадко пошутить на тему, что оно и к лучшему. Василий-то красотой не блистал. Но я внутренне одёрнула себя. Во-первых, глупо и жестоко судить о человеке по внешности, да и не по-христиански.
Во-вторых, если бы не шрам на лице, Булыгин-старший выглядел бы куда привлекательнее. Если уж совсем начистоту, он был красивым мужчиной — именно суровой мужской красотой, с волевыми крупным чертами, порой резкими, которым только добавляли остроты черты его характера и поведения. Даже жаль, что Василий родился не в двадцать первом веке. В моё прошлое-будущее время с такими вещами успешно боролись при помощи лазера.
Впрочем… В народе говорят, что шрамы мужчину украшают.
Я, конечно, не видела в увечье Булыгина никакого украшения, но почти готова была с натяжкой согласиться, что это могло бы стать элементом шарма, если бы Василий хоть немного проявил харизму.
— Ох, Александра Ивановна, наболтал я вам тут… — потряс головой Вениамин. — Наши семейные горести вам ни к чему. Дело прошлое. А жить надо с надеждой на будущее."
"— Вы абсолютно правы, Вениамин Степанович.
— Рад слышать, что мы запросто находим общий язык, — улыбнулся он. Я уже собралась уходить, так как работу в оранжерее пока никто не отменял.
Но внезапно Булыгин снова заговорил: — Александра Ивановна, могу ли я вас ещё кое о чём попросить?
— Разумеется. Просите, сколько угодно, если я в силах помочь вам.
— Спасибо… — он потупился, сделал глубокий вдох, а затем вытащил из тумбочки какую-то коробочку с голубой атласной лентой. — Не затруднит ли вас передать это Агриппине Никифоровне?
Вениамин снова глядел с умоляющей жалостью, а я еле сдержалась от улыбки.
— Конечно, передам. Мне нетрудно.
— Спасибо. Спасибо большое! — Булыгин тотчас воткнул мне в ладони подарок.
— Но почему бы вам не сделать это самому, Вениамин Степанович? — вполголоса предложила я.
Вениамин резко отвернулся. Лицо его запылало багрянцем.
— Нет-нет. Я… Мне… Очень нужно поработать сейчас. А вы… Вы всё равно сейчас встретитесь с Агриппиной Никифоровной…
— Не беспокойтесь, — поспешила я его заверить. — Я немедленно передам.
— Нет-нет! — спохватился он. — Немедленно не надо.
