— Это нетрудно, просто попробуй, — увещевала я мягко.
Груня покосилась на меня недоверчиво, но в конечном счёте лопатку она всё-таки взяла. Неумело и коряво попыталась повторить мои действия. Получилось не слишком похоже, да и инструменты для обучения такому делу были ни самыми подходящими.
Мне пришло в голову, как можно улучшить процесс: в лаборатории Вениамина Степановича была доска для письма и кусочки мела, которыми он выводил химические формулы, делая расчёты. Я оставила пока Груню и пошла к Булыгину-младшему, дабы попросить у него мел.
Однако хозяина кабинета на месте не оказалось.
Я решила, что без одного малюсенького кусочка он как-нибудь переживёт. Взяла из коробки мелок и уже собиралась возвратиться обратно в оранжерею. Но тут мой взгляд упал на рабочий стол. Невзирая на свой обычный не самый ухоженный внешний вид, в работе Вениамин Степанович придерживался строго распорядка. Настольное пространство было организованно с педантической выверенностью: папки и тетради хранились в определённой очерёдности и на отведённых места, письма Булыгин-младший систематизировал в отдельном ящике, раскладывая в нужном порядке.
"
"Именно этот ящик и заинтересовал меня. Я стала аккуратно перелистывать конверты один за другим, выискивая знакомую мне печать. А вдруг среди многочисленной корреспонденции Вениамина найдётся точно такой же экземпляр? Он ведь вёл переписку с самыми разными людьми — чем чёрт ни шутит…
— Что это вы делаете, Александра Ивановна? — раздался суровый голос в противоположной части кабинета.
Я вскинула голову и увидела Василия, который стоял в дверях и недоверчиво сверлил меня своими убийственными глазищами.
Глава 40.
Неловко получилось…
Я тут же отдёрнула руку и спрятала за спину, будто и впрямь стянула что-то. Булыгин прохромал мне навстречу, не переставая пристально вглядываться в моё лицо.
— Я всего лишь одолжила у Вениамина Степановича мел, — спокойно и твёрдо заявила в суровое лицо.
Для верности продемонстрировала ему то, что находилось у меня в ладонях. Василий внимательно изучил мои пальцы, затем перевёл взгляд к ящику на столе.
— Мел?
— Мел, — повторила я с ещё большим нажимом.
— Для чего же вам мел, Александра Ивановна?
— Для письма. Хотела обучить Груню основам письменности.
— Вот как? — хмыкнул Василий Степанович. — А в письмах вы зачем рылись?
— Я?! — делано возмутилась, желая сбить его с толку.
Не прокатило. Булыгин даже бровью не повёл. Отпираться дальше смысла не было. Лучше уж сказать правду, и будь, что будет.
