Я оглянулась через плечо и посмотрела ему в глаза. Булыгин щурился, разглядывая меня с высоты своего титанического роста.
— Отчего же, Василий Степанович? Прогулки на свежем воздухе благоприятно сказываются на самочувствии. Не торчать же вашему брату в своей лаборатории безвылазно.
— В том-то и дело, Александра Ивановна, что я своего брата знаю. И привычки его мне известны. Любому бесцельному занятию он предпочтёт работу.
— А вот сегодня, представьте себе, предпочёл обратное.
Булыгин приподнял одну бровь, ту, что без шрама.
Противоположная часть его лица двигалась заметно реже.
— Вам известно нечто такое, о чём я не знаю?"
"— Опять вы пытаетесь уличить меня во лжи? — ответила в унисон его тону.
Василий слегка переменился в лице. Уж знаю — от удивления или от презрения.
— Мне лишь хотелось бы знать, — уже чуть мягче произнёс он, — что за перемены произошли с моим братом. Только и всего.
— Добрые перемены, — я отвернулась и направила своё внимание вновь на работу.
Булыгин медленно обошёл меня сзади, встал отныне с другого боку.
— Не желаете ли поделиться, Александра Ивановна.
Нехотя пришлось возвратить к нему взор:
— Что вы хотите знать, Василий Степанович?
— Куда и зачем отправился Вениамин.
Я вздохнула:
— Он пошёл на прогулку с Груней.
— С Груней?.. — кажется, глаза у Булыгина расширились раза в полтора.
— С Агриппиной Никифоровной, — уточнила я. — С моей сестрой. Названной сестрой.
Не имела никакого понятия, как данная новость подействует на Василия.
Он взбесится? Расстроится? Учинит скандал и дальнейшую выволочку своему младшему брату?
Возможно, я вообще не имела права сообщать об этом. Но и секретности особой в том не узрела. Всё-таки ничего постыдного или предосудительного Вениамин Степанович не совершил.
— Значит, с Груней… — процедил Василий.
Снова переместился мне за спину, приблизился с противоположного бока.
Я ощущала себя точно, как на допросе. Даже хуже того. Но намеренно не показывала, что присутствие Булыгина меня тяготит.
Не дождётся.
— А Вениамин случайно не сообщил, когда намерен вернуться? — после продолжительного молчания заговорил Василий Степанович.
— Не сообщил.
— И вам ничего неизвестно о том, сколько времени продлится прогулка?
— Ничего.
— И не знаете, куда именно он направился?
— Послушайте, — я не выдержала и перестала скрывать раздражение, — ваш брат — взрослый мужчина. Он не обязан докладываться никому — ни мне, ни вам — о своих планах и намерениях.
