Ар-Деко. Своя игра

— Уходили задними аллеями, сирену выключили, тут прямо перед нами задом выскакивает тачка, в окнах стволы в нашу сторону.

— Почему у них двое в расходе, а у вас только раненый?

— Потому что мы стреляем лучше. А раненого бронежилет спас, они ему двумя в грудь и одной в плечо попали.

— Чего это лучше?! — аж подскочили на местах Гусь с Джонни. — Это с какого хрена?

— Потому что мы с ним, — я показал на Рауля, — служили долго во Французском легионе, а он, — я кивнул в сторону Иана, — прошел Великую войну и воевал под Верденом.

— Во-от! — протянул Падди, воздев палец правой руки в потолок. — Стрелять крыс на помойке — многому не научишься. А учат драться на войне, засранцы! Так, а ты знаешь, что товар брали для меня? — вдруг уставился для меня.

— Теперь знаю. Вчера начал догадываться. А так никто ничего не слышал. Ты же все тихо сделать хотел, так? — чуть придавил я сам.

— Не твое дело, — буркнул он, но развивать тему не стал. Тут я угадал: раз не дал знать никому, что дело под его крышей делается, то в проблеме сам виноват.

— Не знаю, это Сингер договаривался. Думали, что китайцам китайские бумаги лучше всего подойдут. Он у вас, кстати?

— У нас, в другой комнате, — ответил Галлахер. — Хотел вас отдельно послушать. А так он вас всех сразу сдал.

— И правильно сделал, — кивнул я, ничуть не расстроившись. — Если бы не сдал, то твои ребята нас бы и завалили, а мы и понятия не имели о том, что что-то неправильно.

— Может, и так, — не стал он возражать. — Где гребаные бумаги сейчас?

— В банке, — соврал я так, как мы согласовали. — До понедельника не достать. Но если решим что-то конкретно, то привезем без проблем, нам такой товар на руках точно не нужен, мы проблем не ищем. Где доля Сингера — не знаю, не скажу.

— Уже нашли, съездили с ним. Теперь всем молчать, мне подумать надо.

В комнате повисла тишина, Падди задумался, уставившись в окно. Один из котов, черно-белый в «носках», подошел ко мне, потерся об ногу, я почесал ему щеку, в результате чего он навалился мне башкой на руку изо всех сил, пытаясь сделать процесс чесания максимально эффективным, затем подставил другую щеку и громко заурчал.

— Значит так, — объявил Галлахер, — я говорю, что решил, но если я в чем неправ, то самое время сказать об этом.