Лицо Мадлен не дрогнуло, но с того момента она сама начала маниакально следить за такими вещами… Чувствовала себя не имеющей на это права, ничтожной, жалкой, а все равно следила… Часа в три ночи, когда Анвар все– таки засыпал в своей комнате– спали они, конечно, отдельно– она тихо пробиралась к нему и проверяла наличие улик… И, конечно же, находила… Улик всегда будет предостаточно, если их никуда не прятать… Презервативы в карманах брюк, запах женских духов от одежды, следы косметики… Она проверяла вещи каждый день… Возможно, для того, чтобы понять для себя– это кто– то постоянный, это параллельная жизнь, или же просто развлечения на одну ночь… В один из таких дней, когда гормоны играли, видимо, особенно драматично, она осталась в гостиной ждать его прихода… Хотела поговорить… Серьезно поговорить… Начистоту… Все прояснить…
По возвращении домой он был сильно пьян, прошел в гостиную, шатаясь.
Заметил ее и небрежно кивнул вместо приветствия.
– Бессонница? – спросил отстраненно, встретив ее злой, горящий взгляд.
– Анвар, я понимаю, что мы с тобой не муж и жена и что у тебя есть твои… мужские потребности… Но… Ты не думаешь, что эти твои ежедневные загулы станут достоянием общественности? Смысл нам играть в счастливую семью, если все скоро узнают, что ты спишь с кем– то на стороне…– ненавидела себя за эти разговоры… Скажи ей еще полгода назад, что она окажется в положении беременной, ждущей мужа от любовницы среди ночи на диване слабачки, она бы плюнула тому человеку в лицо.
Анвар печально усмехнулся, как– то равнодушно, устало. Плюхнулся рядом на диван, обдав ее алкогольными парами, от чего девушка поежилась.
– Как ребенок, Маду?
– Иди на хер, Анвар! Куз ухтак! Ненавижу тебя! Просто ненавижу!!!– закричала, закрывая лицо руками и срываясь на рыдания…– Не могу больше все это терпеть!
В комнате повисло молчание, прерываемое только ее сдавленными всхлипами. Тишину через некоторое время нарушил он.
