Сама пока не понимает, что с ней происходит… Что это за такая сладкая мука… И в то же время страх, смятение…
– Что, малышка? Только скажи…– и почему ей кажется, что он сейчас улыбается ей в затылок… Рука собственнически накрывает тугую грудь, сжимает сосок… Ей это причиняет дискомфорт и в то же время, от этих грубых и наглых прикосновений простреливает тело…– Скажи, что ты хочешь быть моей…
– И что тогда?– шепчет она… Поворачивает свое лицо к нему… Глаза с расширенными зрачками, влажные… Она вся напряжена, на пределе…
– И тогда я сделаю тебя своей, Аммули…– толкается в нее пальцами, отчего девушке становится больно, а потом ударяет по клитору– и ей уже приятнее… Амаль откидывает голову ему на плечи, пытается расслабиться, сосредоточиться на приятных ощущениях, но страх всё перебивает…
Анвар не дает ей отдышаться… Она чувствует, как он подхватывает ее на руки, несет в спальню, кладет на кровать и умело стягивает с девушки одежду.
Холодное покрывало постели соприкасается с горячей кожей… Ей снова неловко и непривычно, его жадный взгляд оголяет ее до самых нервных окончаний… Голова горит… Разум снова начинает слабо протестовать от его действий… Пока его руки нагло блуждают по ее голому телу, Амаль поворачивает голову набок.
Там ее фото с Мадлен. Девушки на какой– то вечеринке, сфотографированы на ходу на пленку Паларойда… Столько в их лицах радости, беззаботности… Столько веселья… Мадлен любит свободу, она самая смелая из всех них в семье, даже смелее Микаэла… тот все равно бесконечно привязан к отцу и зависим от его мнения, хоть сам себе в этом признаться и не может… Только строптивой Маду наплевать на чужое мнение… Это всегда и пугало, и восхищало Амаль в старшей сестре… А потом девушка вдруг вспоминает их последний разговор с ней… Это было неделю назад.
Маду звонила из Сирии.
