Сколько терпения ему нужно было на эту невозможную женщину, он и не думал никогда, что у него столько его притаилось в запасах…
– Что не устраивает, Оксан?! На улице минус двадцать! Ты собираешься сейчас ехать в больницу в своем тоненьком пальто, в котором даже в Сирии в апреле будет холодно? Мороз на улице! Лютый мороз!
– Я на машине!– огрызвается в ответ.
– Ты будешь выходить из нее и идти по улице, машина не заедет прямиком в палату сестры!
– Да это я выгляжу, как боярыня Морозова с картины! Такая же огромная, внушительная… и неуместная… Это целое состояние, я не хочу, чтобы окружающие думали, что я насосала!– горячо выдала на русском ему.
– Что– что думали? Насосала? в смысле?– не понял значения слова.
Оксана смутилась…
– Ну… кто…– глаза в пол, щеки горят.
Микаэл подходит близко, притягивает к себе.. Улыбается широко…
– Я понял, не дурак… Бля, Оксана, вот ты сказала это– и мне реально так дико захотелось, чтобы ты пососала…– прижимает к себе так, что она чувствует эрекцию…– может по– быстрому, а? Перед выходом…
– Отстань, Микаэл,– вырывается из его захвата,– мне не до твоих приставаний! Сегодня врач окончательно скажет, возможно ли Марину перевести в Москву и какие прогнозы вообще… Давай закончим дело, а потом уже…– осеклась, снова вспыхнула.
Микаэл еле заметно улыбнулся.
– Ладно, поехали, пока доедем, госпиталь уже откроется.
Оксана бросила взгляд на часы на стене,
– Ой, конечно, поехали! Ты время видел?! Опаздываем! Не хочу, чтоб Маринка там была один на один с доктором… Я совсем тут с тобой чувство времени потеряла.
– Не волнуйся, там уже наверняка под окнами дежурит Ахмад, так что одна она там по– любому не останется…
Пока выходили из дома и садились в арендованный Микаэлом внедорожник, Оксана недовольно и озадаченно покусывала губы, а Микаэлу от одного только взгляда на это зрелище хотелось разложить ее прямо на холодном капоте, развести полы красивой шубы и трахнуть… Или лучше чтобы опустилась в пушистый снег на колени и взяла в рот… Бля, как это заводило… Сначала дикий холод, от которого член бы скрутился, а потом тепло ее сладкого рта… И как ей шла эта шуба… Какой же она все– таки была по– царски красивой, королевой, созданной для роскошных вещей.
. А ему жадно хотелось, чтобы ходила в этой роскоши только перед ним, на голое тело, только ему чтобы любоваться этой красотой… Как же неимоверно бесили взгляды чужих глаз на ней…
– Кто такой этот Ахмад, и почему он все время крутится вокруг Марины, Мик?– спросила она, наконец.
