"
"Я лежу в позе эмбриона – мокрая, голодная, с головной болью и дико уставшая, пока руки успокаивающе поглаживают живот, в котором сейчас без промедления и пауз развивается новая жизнь. Как бы мне хотелось покормить – не себя – его, чтобы он не был мучим голодом, но все мои крики и зовы Инги были ей безразличны, а охрана словно исчезла из дома. Неужели тоже ее проделка?
Я устала и абстрагировалась ото всего. Мы с ребенком не завтракали, не обедали и не ужинали, я выбилась из сил и просто лежала в полудреме, пока не почувствовала на себя посторонний взгляд и чужое присутствие в комнате.
Даже звуки приглушились, ведь я совсем не слышала шагов. Совсем.
Распахнув глаза, я натыкаюсь на взгляд янтарных глаз и замираю.
Знает или не знает?
Уже посмотрел записи с видеокамер или нет?
И если нет, то почему он такой злой?
Почему его губы сложены в тонкую линию, а глаза сверкают молниями? Замечаю на его лице свежие кровоподтеки и хмурюсь: один синяк был расположен прямо на скуле, другой совсем рядом, а руки Арбина были перебинтованы.
Если и он захочет причинить вред моему ребенку, то я его убью. Клянусь, я его убью. Я не позволю тронуть себя более.
Я смотрю на Артема и еще больше сжимаюсь в защитном жесте.
Глава 23
Вскоре до моего голодного сознания добирается и щебечущий голос Инги. Двуличная ведьма, оказывается, в это время была в комнате, но все мои ощущения были приглушены. С трудом сажусь на кровати, качаясь из стороны в сторону. Головокружение усиливается на фоне голода и жары.
И еще я весь день не пила витамины, прописанные врачом, они остались внизу на кухонном столе.
Я всегда принимала их после еды.
- Где пульт от кондиционера? – ледяной голос Арбина затмевает мое сознание. Он обращается ко мне подобным тоном, но на подсознании я понимаю, что спрос идет с Инги.
Я не могу ответить «не знаю», но Арбин читает это по моим глазам.
- Ой, а я его забрала, - слышу елейный голосок Инги, она встает перед Арбином и заискивающе смотрит ему в глаза, - девочка еще слишком молода и не понимает, что холод может навредить ребенку! А она, между прочим, кондиционер без конца включает и включает, а ведь холодно в ее комнате становится! Но она вон и без кондиционера окна распахнула, простудиться и сама хочет, и ребенка убить!
Я поднимаю руку к лицу и убираю мокрые пряди со лба.
Ужасно хотелось ответить ей, и не только словесно. Волосы можно было хоть отжимать, даже распахнутые окна не помогали освежить комнату, но идти в душ сил не было. Артем видит мое состояние.
