У Ани этого спрашивать не было смысла – она делала все, что скажет Влад, взамен прося безопасность и гарантию того, что Арбинский не узнает о ее предательстве. Она хотела помочь мне, но не в ущерб репутации своего мужа, который занимал высокую и уважаемую должность.
Аня многим для меня рискнула, устраивая побег, но более не вмешивалась. Только с радостью приезжала в наш город, ведь за ней Арбинский не следил так тщательно, как следил за передвижениями своего напарника и товарища - Цесарского.
Влад редко позволял себе приезжать, а когда и приезжал, то не отрывался от сына Арбинского ни на секунду: наблюдал за маленьким Артемом, видя в нем копию Артема старшего, улыбался и играл с малышом.
Я наблюдала за ними в своей собственной гостиной. А когда я звала Цесарского за стол обедать, то Влад признавался мне в своем удивлении: я всегда говорю «нашего» сына в отношении Артема. Не мой ребенок, не мой сын, а именно наш с Арбинским.
Наверное, это вызвано тем, что я хочу чувствовать и понимать, что наш ребенок не один, не сирота и даже не на половину, что у него есть и мать, и отец.
Я хотела это чувствовать на подсознании, потому что знаю, каково это – расти без родителей. Во всех контекстах я произношу «нашего», к чему Влад не может привыкнуть, зная, сколько боли причинил мне Арбинский. И тогда, за обедом, я не объясняла ему незатейливую причину этой особенности – я молчала в ответ на добрую дружескую улыбку Цесарского. Однако мне кажется, что он все прекрасно понимал и понимает.
Мне хочется, чтобы наш ребенок знал: у него есть оба родителя.
Просто по каким-то причинам встреча с одним из них невозможна. Пока невозможна, но их встреча обязательно когда-нибудь состоится, и однажды Влад подсказал, когда это должно случиться:
«- Невозможна по крайней мере до тех пор, пока ты не найдешь себе опору, защитника – законного мужа. Того, кто сможет тебя отстоять.
Я смотрю на Влада, словно на умалишенного. Недавно он вновь приехал к нам в гости.
Влад глубоко вздыхает и мягко отвечает мне:
- Когда-нибудь твой сын спросит о том, где его отец.
К тому времени ты должна быть за каменной стеной – то бишь за мужчиной и с кольцом на пальце. Это гарант того, что ты, как девушка и женщина, для Арбинского более недосягаема. Ты будешь лишь матерью его сына и не более.
Я вскинула голову и, тем не менее, ответила:
- Я никогда не захочу видеть рядом с собой мужчину. Никогда, - отрезаю я, не желая больше слушать эти глупости, - не переживай за своего друга, Влад.
