Следует еще один рывок за волосы, он снова поднимает мое лицо и вновь бьет наотмашь. Тут же инстинктивно пытаюсь вдохнуть воздух в легкие, но следом чувствую поток теплой воды прямо в лицо. Дергаюсь в силках, но безрезультатно. Дышать становится невозможно, в нос попадала только вода и ни капли - кислорода.
Ублюдок!
Еще секунда, и он отпускает мои волосы. Я с жадностью глотаю воздух, издавая ужасные звуки нехватки воздуха. Хочется кричать, но вместо этого я сиплю и пытаюсь откашляться от попавшей в рот и нос воды, пытаюсь отдышаться от нескольких ударов подряд.
Металлический привкус повсюду, провожу дрожащими пальцами по губам и вижу собственную кровь на них.
- Ты действительно еще малая глупая дура! – рычит он, вновь поднимая мое мокрое раскрасневшееся лицо, - я тебя убью, Влада! Убью за такие слова!
Я прикрываю глаза, однако веки все равно подрагивают в ожидании нового удара.
Или в ожидании смерти.
Распахиваю глаза после томительного долгого спокойствия, непроизвольно шмыгаю носом и встречаю взглядом его застывшее напряженное тело.
Он прикусывает свою полную губу и в этот момент у меня едет крыша: почему-то на месте Арбина мне видится мой одноклассник, который был самым красивым мальчиком во всей школе… Мне даже кажется, что я была чуть-чуть влюблена в него, в того мальчика в девятом классе.
Он начинает трясти меня за плечи, и я вновь распахиваю глаза. Нет, это все-таки ублюдок Арбинский, а у меня, без сомнений, едет крыша... Я молчу и осторожно слизываю кровь с губы, хотя, возможно, это были обычные капли воды.
Его грубые пальцы сжимают мои щеки со всей силы, мы обнаженные сидим в ванной, и капли воды стекают по нашим телам. Я сказала чудовищу, что у него не будет детей, а чудовище сказало, что у меня не будет жизни. Он отнимет у меня самое главное.
- Я тебя ненавижу, Влада, - цедит он.
- А я тебя, - шепчу онемевшими губами, моргая и вновь скидывая пальцами с себя ни то слезы, ни то воду.
Арбин распрямился и тут же покинул ванну. Я продолжала сидеть под горячими струями воды, обнимая руками колени и смотря в одну точку.
Качаюсь из стороны в сторону, пытаясь не чувствовать физическую боль, жжения в треснутой губе. Руки горят от силы его рук, бедра не первый раз заходятся в синяках, а голова нестерпимо болит от встречи с ванной плиткой.
«В кого ты превратилась, Влада?», - проносится с жалостью в голове, и я не могу разобрать чей это голос."
"Вода наполнила ванну наполовину, я окутываю себя теплом этой чистоты по самые бедра.
