Как же мерзко и противно было не только телу, но и душе. Я ничуть не жалела о сказанных словах - он их достоин, я жалела только о том, что все мои планы на побег были разрушены вмиг. Я все равно не остановлюсь и буду пытаться искать выход, однако сегодняшнее поведение Арбина лишний раз доказало, что он еще не наигрался, не отомстил, как следует, а это значит, что он не оставит в покое свое орудие мести, которое давно растоптал по всей земле.
Я вздрагиваю, когда вода перестает литься и на меня падает огромное полотенце.
Оно ложится на спину, а затем меня поднимают и окутывают им всем. Не успеваю рассмотреть вошедшего, но чувствую зверя на подсознании. Арбин схватил меня руками под подмышки, и я лишний раз удивилась его силе. Он с легкостью поднял меня и опустил на кафель.
На долю секунды его рука дернулась к моему лицу, да так и замерла на моих губах. Я поднимаю взгляд, впиваясь в него ненавистью. Арбин смотрит мне в глаза и пытается что-то там найти, что-то выявить, но затем резко отступает. Делает шаг назад.
На этом все и закончилось. Вскоре я легла на прохладную шелковую постель, а он вышел за дверь, так и не вернувшись. Арбин ушел молча, хотя в глазах его стояло желание убить меня самым изощренным способом.
А я так и осталась в центре зверского логова.
Глава 16
Я очень долго не решаюсь спускаться вниз. Казалось бы, зачем мне это нужно? Невыносимо хотелось отдохнуть и лечь спать, пусть даже если сюда придет сам Арбин. Лишь бы уснуть. Однако глухие удары и крушения чего-то громоздкого об стену доносились до меня очень явно, и от каждого полета какой-либо мебели я вздрагивала, словно она прилетала прямо в мою дверь.
Хоть мне и было не по себе, но я хотела знать, что там происходит.
Вскоре наконец-то наступила блаженная тишина, вот только легче мне от нее не становилось. Вдруг он сейчас со злости тут дом подорвет или еще чего учудит? А потом его дружки хватятся меня с целью избавиться от единственной свидетельницы всех его последних дел и тайн. Нет, однозначно пора спускаться.
Большое махровое полотенце давно стало влажным, накапливая тепло и влагу с моего тела. Я скидываю мокрое одеяние, надеваю домашние штаны и майку, а затем осторожно приоткрываю дверь, ступая носками по теплому паркету совсем бесшумно. У лестницы, ведущей на первый этаж, мне открывается вид на полностью разгромленное помещение – мебель, вещи, вазы, какие-то распотрошенные мешки, даже бытовая техника – все это теперь было непригодно, разбито и изуродовано.
