Совсем недавно в ресторане я отмечала свое восемнадцатилетие с друзьями, а накануне этого дядя захватил людей Арбина, в числе которых был лучший друг этого чудовища. Обмен бы состоялся, если бы дядя не совершил огромную оплошность… Вскоре ярость ослепила этого зверя. Кто бы только знал, что злость может настолько затмить глаза человека, что виновной, по мнению Арбина, окажусь я. Конечно, ведь до моего дяди добраться было несколько сложнее, а тут такой удобный момент – его племянница как раз справляет свой день рождения.
Позабыв обо всем и позволив себе расслабиться, вскоре я неожиданно вздрагиваю и сквозь сон чувствую, как меня тормошат. Нехило так тормошат, и это заставляет меня раскрыть глаза. В панике я понимаю, что я нахожусь на все той же лестнице, сижу на подушке и еще, кажется, уснула за подслушиванием.
Тем временем передо мной стоял хмурый Арбин, который впился в меня своими янтарными глазами.
- Нет, ты все-таки лиса… - цедит он, а в его глазах – тьма.
Я в испуге оглядываю его состояние, однако он стоит ровно и даже не шатается.
- Ты подписала себе смертный приговор, девочка. Свидетель – это твой смертный приговор! – говорит он.
- Я ничего не слышала! – не выдерживаю я и встаю с насиженного места, - я ничего не слышала, только про маму и детей, и все!..
- А я о чем? - цедит он, - только слово еще об этом скажи, и, лисица, я за себя не ручаюсь.
Я замолчала и на секунду перестала дышать, лишь бы ненароком не сказать лишнего. Лучше бы я продолжала утверждать, что вообще ничего не слышала!
- Лиса… Влада, - произносит он, окидывая меня взглядом, - нужно поспать, завтра работа.
По пути в комнату, идя позади своего палача, я задаю интересующий меня вопрос: «Как можно работать семь дней в неделю с утра и до вечера? Кем ты работаешь?», на что Арбин оглядывается, иронично усмехается и мастерски уходит от основного ответа:
- Без бумажки ты – букашка, а с бумажкой – человек.
Глава 17
Проснулась я ни свет ни заря, но так больше и не смогла сомкнуть глаз.
Сегодня был важный день.
Я лежу лицом к Арбинскому и боюсь даже шевельнуться. Будить зверя не хотелось, особенно сейчас, пока он во сне и столь безмятежен.
Сегодня Арбин уезжает."
"Я осторожно смотрю на его спокойное и мирно разглаженное лицо и все не могу понять одну вещь: зачем я здесь нужна? Он отомстил моему дяде сполна: я вижу солнце только из окон его огромного бездушного дома, а путь к улице мне заказан.
