Арест

Слышу его голос, различаю слова, однако суть ускользает, ведь довольно трудно трезво мыслить, когда между ягодицами вколачивается гигантский член, входит в узкий проход, точно металлический поршень, проскальзывает все глубже, закрепляет свои права.

Адам берет меня так, как никто прежде не брал. И дело не только в новом виде секса. Дело вообще не в сексе. Он что-то делает со мной. Он… другой.

В этот миг. В эту конкретную секунду.

Я вижу его настоящего. Реального. Не красивый и эффектный образ для игры на публику.

Зверь. Голодный. Изощренный. Извращенный. Зверь, которого нельзя победить… ведь ему хочется сдаться, уступить во всем, упасть на колени, преклоняться, покоряться.

Больше нет слов. Мысли оседают вязким пеплом. Чувства обострены до предела. Ранят, терзают, продирают. Эмоции раздирают на части, ребра выламывают.

Каждое прикосновение ощущается как удар. Вышибает кислород из легких. Каждое прикосновение возносит до небес и свергает в самое сердце пекла.

Нет ничего. Только он и я. Темень. Беспросветная. Мрак.

Огромный член толкается вглубь. Плавно. Жестко. Ритмично. Овладевает, порабощает и подчиняет. Возвращает в каменный век, к первобытным временам. Оставляет горящее тавро дикости. Выжигает каленым железом. Прожигает насквозь.

Мой зад нанизан на разгоряченный до предела стальной вертел, проткнут мужской похотью, заклеймён вздыбленной плотью. Тяжелые толчки распаляют жажду, ведут прямо по остро заточенным граням, окунают в ядовитый омут.

Комкаю простыню в судорожно сведенных пальцах. Извиваюсь. Выгибаюсь. На части раскалываюсь от раздирающих разум в клочья чувств. Возбуждение нарастает, ледяной пот пробивает тело.

Я не знаю, как долго это длится. Время просто перестает существовать. Громадный член не ведает усталости, бьет внутрь, погружается до упора, пробирается тягучими рывками. Еще и еще. Кричу, умоляю, с ума схожу. Впадаю в неистовство, в безумие. Голос срываю, позабыв о нормах приличия, о том, что нас могут услышать.

Вскрикиваю. Сбивчивый шепот перекрывается утробным рычанием хищника. Крупные ладони накрывают мои дрожащие руки, буквально пригвоздив к кровати.

Закостеневший орган ходит внутри как поршень. И я едва представляю, как великанская плоть помещается в моем податливом теле. Толчки становятся резче, мощнее, сокрушают волю окончательно. Размазывают меня. Рушат всякие грани.