Арест

 — Трусливо покидаю поле боя?

— Нет, — выпаливаю моментально. — Я совсем не думаю так. Я просто перестаю тебя понимать. Казалось, ты четко нацелен на победу. Я уже предвкушала политические дебаты, закрывала глаза и видела, как ты уничтожаешь Джорджа Танна на глазах у миллиона телезрителей.

— Мои планы ничуть не изменились, — замечает невозмутимо.

— Но как? — искренне поражаюсь. — Как ты собираешься это осуществить?

— Я от него мокрого места не оставлю, — ровно и хладнокровно, без эмоций. — Поверь. Наблюдай и сама поймешь.

— Ты отказался от выборов, — заявляю с недоумением.

— Но не от борьбы, — разворачивает меня лицом к себе, пронизывает взглядом насквозь, впечатление, точно остро заточенным ножом нарезает. — Не от работы в штабе.

— Отлично, — хмыкаю. — Значит, подготовишь этого…

Запинаюсь. Затрудняюсь, как лучше охарактеризовать нового кандидата от партии, в которой состоит Адам. Ничтожество? Немощь? Несчастье? Даже эти определения звучат чересчур ярко для этого человека. Безвольный. Слабохарактерный.

Танн пройдется по нему, как асфальтокладочный каток, без труда сметет с дороги, отправить прямиком в ближайший мусорный бак, даже не обратит внимания.

— Роберт Льюис — не самый сильный игрок, — озвучиваю свою мысль наконец. — Ты не можешь этого не осознавать. Какую бы речь для дебатов ты ему не написал, как бы не продумал основные тезисы заранее, он провалиться.

Усмешка. Ледяная. Выразительная. Многозначительная. Усмешка, от которой всякий раз пробирает до костей.

— Черт, Адам, — нервно мотаю головой.

 — Мне просто обидно. Столько труда и вот в последний момент ты сливаешь все. Что это за игра? В чем смысл рокировки?

Роберт Льюис не вытянет дискуссию. Никакой надежды на выигрыш. Ничтожный потенциал. Парень полный ноль, единственное его достоинство заключается в том, что ему изначально повезло родиться в богатой семье. Больше преимуществ нет.

— Льюис удобный кандидат.

Удобный? Чем? Пешка. Послушная марионетка. Неужели Адам реально верит, будто сумеет выдрессировать его для настолько серьезного публичного поединка?

Я бы скорее поверила, что Льюис уложит Танна на боксерском ринге.

Даже с учетом разницы весовых категорий, такое выглядит гораздо реальнее. Красноречием ему никого не уделать. Только опозорится. И нас опозорит.

Ворох мыслей отражается в моем взгляде.

— Победа над Танном не сделает мне чести, — медленно произносит Адам, приоткрывает завесу истины. — Зато сделает честь ему.

— Подожди, — бормочу.