Арест

 — Опасаешься проиграть?

— Я выиграю, — уголки его губ ползут вверх. — Это очень предсказуемый, пожалуй даже скучный исход. Долго гадать не придется. Но я не позволю Танну проиграть мне. Не подарю ему такого славного поражения.

— Ты…

— Я хочу, чтобы Танн проиграл Льюису. Вот настоящее унижение. Хочу, чтобы Льюис его растоптал. Выбил почву. Разрушил всю его реальность до основания.

— Ты ненавидишь Танна, — роняю пораженно.

Господи. Неужели Адам способен испытывать человеческие эмоции? Иногда. В порядке исключения. Правда прорывается сквозь броню жесточайшего самоконтроля.

— А как иначе? — мрачнеет мой супруг. — Джордж Танн убил моих родителей.

19

— Подожди, — мне едва удается сглотнуть. — Ты говорил, твоя семья пострадала из-за криминальных разборок. Они дали показания против наркоторговцев, но программа по защите свидетелей им не помогла. Твоих родителей нашли и… хочешь сказать, будто Джордж Танн причастен к жестокому убийству?

— Я уже это сказал, — коротко произносит Адам.

— Он политик.

— И что?

— Заметная фигура.

Мой супруг ограничивается лишь тем, что выразительно выгибает бровь.

— Зачем ему марать руки такими вещами? — продолжаю сыпать вопросами. — Я просто не понимаю. Это же безумие какое-то. Нет смысла ввязываться в подобный переплет.

— Милая, — горячие пальцы скользят по моим плечам. — Думаешь, Танн сразу родился политиком? Нет, у него был долгий и грязный путь наверх. Многие улики подчистили, только всего во тьме не утаишь.

— Он занимался наркотиками?

— Оружие. Торговля живым товаром.

— В это сложно поверить.

— Понимаю, — кивает. — Поразительно, как один человек успевал все это совмещать, еще и организовал целую подпольную сеть информаторов. Продажные копы, подставные люди в роли наркобаронов. Еще прибавь спонсирование террористических организаций.

— Кошмар, — бормочу сдавленно.

— Политика — красивое прикрытие для его реальных дел.

— И ты считаешь, такой матерый зверюга потерпит поражение от Льюиса? От этого невнятного паренька?"

"— На все воля Господа.

— Прекрати, — бросаю я, освобождаясь от его объятий.

— Ну тогда — на все моя воля.

Взгляд у Адама непривычно игривый. Лед дает трещину, выпуская на волю дикое и неистовое пламя.

20

Я задерживаюсь на работе. Новый проект отнимает много сил и времени, но это скорее радует, чем пробуждает печаль. Только подобные занятия и помогают мне отвлекаться, снижать градус тревожности. Сама не могу объяснить дурное предчувствие.