Он не мог разглядеть их лиц, но знал, что мужчина и женщина в темной и неуютной комнате внимательно смотрят на пятачок у магазина «Океан».
Андрей снова перевел взгляд на тумбу. С рекламного плаката на него пялилась наглая морда счастливого молодожена — толстого эстрадного Зайки…
Обнорский швырнул окурок на асфальт и пошел дальше. Он снова посмотрел на окно четвертого этажа. Там уже никого не было."
"Он дошел до станции метро Сенная площадь и остановился среди мужичков с плакатами: «Куплю $, золото, ваучеры, награды, ломаные часы».
А может, там было написано «Куплю жене сапоги»? А может, с этих плакатиков улыбался эстрадный Зайка, со своим родным братом Леней Голубковым? А может…
— Эй, Андрюха, проснись! Ты чего? Андрюха! Никита Кудасов крепко схватил Обнорского за плечо, тряхнул.
— О… Никита! А я чего-то задумался малость.
— Ты уверен, что малость? Я тебя уже третий раз окликаю.
— Извини, Никита.
— Да ерунда. Ну, как ты?
На секунду — всего на секунду! — у Обнорского появилось желание все рассказать.
Рассказать? Да кто же в это поверит? В шестьдесят миллионов долларов, круглосуточное наблюдение, каких-то офицеров спецслужб… Бред. Ян Флеминг собственной персоной в мягком переплете… Куплю жене сапоги, — сказал Флеминг по-английски.
— Нормально, — сказал журналист Обнорский менту Кудасову. — У меня все нормально. Я о тебе хотел поговорить.
— Очень достойная тема, — улыбнулся Никита. На них косились барыги с плакатами. Усиливался дождь. Зайка моя и Леня Голубков чокнулись.
Леня сказал: Я не халявщик. Я партнер. Филя выпил, закусил ухом Аллы Борисовны и, сыто рыгнув, ответил:
— Я, в натуре, тоже партнер… гы-гы-гы.
— Где твой вездеход? — спросил Кудасов. — Чего мы под дождем-то?
— А я пешком, Никита.
— А-а… ну давай под козыречек спрячемся. Они поднялись по ступенькам под бетонный козырек станции метро. Здесь уже собирался народ.
— Ну, так что случилось? — спросил Кудасов. Обнорский растерянно поглядывал наверх, на массивный бетонный навес над головой.
На серой поверхности проступали пораженные каким-то грибком пятна, бежали ржавые потеки, из трещины сочилась вода.
— Чего опять задумался, инвестигейтор?
— Давай выйдем отсюда, Никита.
— А что? — спросил подполковник, оглядываясь по сторонам.
Лицо Обнорского отражало какую-то неуверенность. Он продолжал посматривать наверх.
— Не нравится мне что-то этот козырек…
— Он-то чем нехорош? — Кудасов тоже посмотрел наверх, потом на Андрея.
