— Ну, — выкрикнул кто-то. — Ну! Ответь! Саид растерянно посмотрел на сокамерников, а потом нажал кнопочку… И что-то сказал по-своему…
Он разговаривал долго. Он очень долго разговаривал. Никто, кроме Андрея, ничего не понимал, но все внимательно слушали. Слушали голос Саида и даже паузы, когда араб замолкал…
— Ну, — подтолкнул Обнорского кто-то. — Ну, давай переводи, журналист.
— Иди ты, — нехотя ответил Андрей и полез наверх, на третью шконку — курить в окно. Он сжег сигарету в несколько затяжек, тут же закурил другую.
Серые тучи нависали над Крестами, сыпался мелкий снежок, по Неве плыл сердитый буксирчик, на Арсенальной набережной какая-то деваха бойко семафорила на языке глухонемых.
Господи! Что же это за тоска-то такая? Шел за окном ноябрьский снег, наворачивали на глаза слезы, снизу неслась гортанная арабская речь…
— Андрей, — пробивался в сознание голос Саида. — Андрей, с тобой хочет поговорить мой старший брат. Ты слышишь, Андрей?
Обнорский механически взял в руки протянутую трубку. И сразу услышал спокойный доброжелательный голос, произносящий длинное и замысловатое восточное приветствие.
Человек на том конце провода говорил на классическом арабском, уснащая свою речь витиеватыми оборотами.
Русский журналист Андрей Обнорский, обвиняемый в незаконном хранении огнестрельного оружия, сидел на верхней шконке СИЗО Кресты и держал в руках нелегальный «панасоник». За окном летел ноябрьский снег… бред какой-то!
— …Я не могу словами выразить всю глубину моей благодарности вам, Андрей, за то, что вы сделали для моего брата.
— У меня тоже есть младший брат.
— О-о, это замечательно! Я бы хотел познакомиться с ним и сделать ему подарок.
— Это лишнее, — не очень вежливо сказал Обнорский.
Араб помолчал секунду-другую, потом сказал:
— Господин Андрей, я действительно очень, очень благодарен вам за моральную поддержку, которую вы оказали брату. Саид сказал, что был уже на грани сумасшествия или самоубийства… Вы спасли моего брата. Я знаю, что вы сами в очень нелегком положении.
Скажите, что я могу для вас сделать?
— Да собственно… Спасибо, у меня все есть.
— Андрей! Поймите меня, пожалуйста, правильно: у нас не очень большие возможности здесь, в России. Но у нашей семьи есть деньги. Деньги открывают разные двери, в том числе и тюремные. Я могу нанять лучших адвокатов. Я могу организовать пиар-кампанию в международном масштабе. Наш дядя занимает высокий пост в ООН. И все это будет очень маленькой платой за спасение моего брата.
