Так уже было однажды — когда Андрей в первый раз прилетел в Швецию… Тогда им тоже не хватило сил и терпения добраться до кровати, как это принято у нормальных людей… Катя еще тогда разохалась по поводу своих стертых о жесткое напольное покрытие коленей, а Обнорский смеялся, демонстрировал ей свои локти и убеждал, что его травмы намного значительнее и серьезнее… Когда это было? Словно много лет прошло с того дня… Целая жизнь прошла… В одну реку нельзя войти дважды… Тогда они словно сошли с ума от того, что все-таки решились шагнуть навстречу друг другу — шагнуть наперекор всему и всем… И это было сладкое безумие, потому что у их чувств была надежда на развитие и продолжение — несмотря ни на что… Несмотря на то, что у них были разные судьбы и характеры, разные истории, разные мироощущения и взаимоотношения с окружающим миром… Несмотря… Не смотря, можно делать лишь первые шаги, а потом смотреть все равно приходится.
Человек не может постоянно уподобляться страусу, прячущему голову в песок. …Тьмы низких истин нам дороже… Пушкин давным-давно открыл эту формулу, но прагматичный XX век ввел в нее свои коррективы — долго увлекаться возвышающим обманом стало нерентабельно, а подчас и просто опасно.
Андрей умел задавать себе честные вопросы и давать на них честные ответы. Даже тогда, когда ему очень не хотелось ни спрашивать, ни отвечать…"
"Обнорский давно уже не строил иллюзий по поводу их с Катериной будущего. Андрей отчетливо понимал, что полюбил женщину из чужого племени… Ну что тут поделаешь, так уж случилось… Он понимал, что это — тупик, тупик объективный, и никто не виноват.
Легче от этого понимания не становилось… Ясно было, что Катя не сможет пойти за Андреем принять его жизнь и органично угнездиться в ней — ни по финансовым соображениям (она ведь привыкла к своему уровню трат и комфорта), ни по многим, многим другим — и небезопасно для нее было возвращаться в Петербург, и сын у нее рос, и характер у самой Катерины был чересчур самостоятельный, не терпел подчиненности и зависимости… Судьба сделала из нее женщину, которой очень трудно было бы перекроить жизнь под иное лекало ради (пусть даже любимого) мужчины… А Обнорский? Ну, ты-то, разумеется, даже и мысли не допускал о том, чтобы перекроить себя под Катину жизнь, и дело было даже не в том, что у них были существенные мировоззренческие противоречия.
Просто Андрей был убежден (так его воспитали), что это женщина должна следовать за мужчиной, а не наоборот.
