"
"На борту пиратского корабля нас разделили по возрасту. Судя по внутренней обстановке, это судно еще недавно перевозило заключенных, но теперь опустевшие камеры пришлось занять нам. В нашей оказалось около десяти человек от тринадцати до двадцати пяти лет. Три дьюта нам пришлось провести без еды и питья, прилюдно справляя нужду в специальный слив, сделанный в углу камеры.
Мы почти не говорили. Те, что были помладше, непрерывно плакали, взрослые угрюмо молчали. Какая-то женщина раскачивалась, что-то монотонно напевая себе под нос.
Я сидела, забившись в угол, и мелко дрожала. Перед глазами, как наяву, стояло безжизненное лицо матери, ее остекленевшие глаза, глядящие в потолок…
Иногда приходили пираты. Отпуская похабные шуточки, жадно разглядывали, но руками не трогали. Девушек, тех что помладше, куда-то уводили по одной. Не хотелось думать, куда и зачем, но ни одна из них не вернулась.
На третий дьют от истощения я уже не могла сидеть и легла на холодный пол. Слез больше не было, губы запеклись и покрылись сухой коркой, пересохшее горло саднило.
От боли в пустом желудке я скрутилась в комок и впала в забытье.
– Вставай, – грубый прокуренный голос заставил меня очнуться.
Я с трудом разлепила глаза. Надо мной, широко расставив ноги и направив дуло андвайзера мне в лицо, стоял один из пиратов. Еще двое находились у двери, похотливо ощупывая глазами сбившихся в кучку девушек.
– Заснула, что ли? – симаррец ткнул меня под ребра носком ботинка. Я застонала. – Вот так, подымайся.
Ксант хочет молоденького мясца, – он похабно заржал, и его товарищи подхватили смех.
Держась за стену, я с трудом встала на ноги.
– Вперед пошла, – конвоир указал дулом на выход, – и без сюрпризов. А то была тут до тебя парочка идиотов.
Меня вывели в коридор, обшитый металлом. В нос ударил тошнотворный запах крови: буквально в десятке шагов от камеры стены и пол оказались заляпаны бурыми пятнами. Я молча опустила голову и прошла это место, подавляя рвотные позывы.
Под конвоем трех вооруженных симаррцев мне пришлось подняться на верхнюю палубу, где должны были располагаться каюты офицеров. Теперь их занимали пираты. Дверь капитанской каюты была приоткрыта. Один из бывших каторжников коротко стукнул в нее костяшками пальцев.
– Да! – раздался с той стороны голос, от которого у меня подкосились ноги. Я узнала его.
Меня тут же втолкнули в каюту. Замирая от ужаса, я услышала, как за моей спиной захлопнулась дверь.
