Ты по-прежнему любишь ватрушки? Тетя до самой смерти всякий раз, когда пекла булочки с творогом, вынимая из духовки противень, говорила: «Приди сейчас Ваняша, не осталось бы ни одной».
Я смутился.
– У нас дома их не пекли. Тетя? Я думал, Римма… отчество забыл…
– Петровна, – подсказала Моника, – не ты один считал ее моей мамой, а дядю Володю папой. На самом деле они дальние родственники Свинкиных.
– Кто такие Свинкины? – удивился я, входя в просторную гостиную.
Хозяйка села за стол и начала разливать чай.
– Фамилия моих родителей – Свинкины.
Отец служил психиатром, он с детства был глубоко верующим человеком, что для советских лет было весьма необычно. Но папа, Василий Глебович, не мыслил жизни без молитв, поэтому решил работать там, где мало кто соглашался, в психоневрологическом интернате. А тот располагался в нескольких зданиях монастыря, очень старого, его посещали Иван Грозный и Петр Первый и другие цари. Обитель построили в тысяча триста шестьдесят первом году, в советское время ее не закрыли, но отняли почти все помещения под интернат, в него свозили больных со всей Москвы и области.
Служить там ни медсестры, ни санитары, ни врачи не соглашались. Оклады были копеечные, работы выше крыши, контингент тяжелейший. Опытных врачей туда было не заманить. Работали там в основном монахи, если бы не они, скорее всего, дом призрения мог умереть. А отец мой туда устроился с радостью, работал с полной отдачей, он был счастлив, потому что мог присутствовать на всех службах. Жили мы на территории обители.
Я была единственным ребенком среди больных и монахов, читать меня отец Аристарх научил.
Моника рассмеялась."
"– Маленькое уточнение. Батюшке почти к ста годам подкатило, жил он в своем мире, думаю, в веке эдак двенадцатом. В качестве учебника для обучения меня грамоте иеромонах использовал Псалтырь на церковнославянском. Тебе, Ванечка, известно, что буквы там не такие, как в современном русском языке. Я к семи годам не знала про Мойдодыра и дядю Степу, зато бойко читала наизусть все кафизмы.
В семь лет меня отвели в деревенскую школу, в одной комнате занимались четыре класса, учительница была одна… И тут мой отец понял: надо что-то делать. Меня местные дети задразнили. Мало того что у меня имя Матрона, которое все мигом переиначили в Матрену, так я еще и Свинкина. Как с такими данными среди детей выжить? Папа меня по Святцам в честь Блаженной старицы Матроны назвал. Я своим именем гордилась, росла в монастыре, меня там все любили, хвалили.
