– Что?
– Расскажи мне что-нибудь о себе.
Стас нахмурился:
– Внезапно.
Лера положила свою ладонь на его:
– Правда. Мы ведь часто говорим обо мне. А о тебе – почти никогда.
– И что ты хочешь обо мне узнать?
– Что-то, что тебе комфортно рассказать. Не знаю… О своей семье? О юности? У всех есть весёлые истории из жизни.
– У меня таких нет.
Лера вскинула брови от удивления:
– Не верю. Неужели ни одной забавной истории?
Стас напряг челюсти и швырнул вилку с ножом на остатки стейка. Приборы неестественно громко звякнули в тишине ресторана.
– Ни одной.
Лера вздохнула и отвела взгляд:
– Ясно.
– Почему мы вообще должны обсуждать меня и моё прошлое в твой день рождения?
– Мы ничего не должны. Если не хочешь, то и не будем.
– Тогда зачем ты затеяла этот разговор?
Она посмотрела на Стаса, вгляделась в острые черты его лица, недовольно изогнутые брови, пронизывающие ореховые глаза, красивый нос с небольшой горбинкой, твёрдые губы, проявившуюся к вечеру щетину на подбородке. Внутри всё сжалось:
– Затем, что уже полгода сплю с незнакомцем, о котором знаю только то, что он коммерческий директор и жить не может без сырого мяса.
– Чушь.
Лера была не в состоянии с ним спорить:
– Как скажешь. Отвези меня домой. Пожалуйста.
Стас быстро расплатился, и они вышли на промозглую ноябрьскую улицу. Он молча открыл перед Лерой пассажирскую дверь, и когда она села внутрь, повернулся к машине спиной и закурил."
"Мелкая морось оседала на его каменном лице, но он не чувствовал её.
Лёгкие наполнялись горьким дымом, никотин смешивался с кровью и дарил приятное онемение мышцам. Сделав ещё две глубокие затяжки, Стас отшвырнул окурок, медленно выдохнул, обошёл машину и сел на водительское место.
– Моя мать умерла от гриппа, когда мне было семь. Отцу нянчиться со мной было некогда. Он пытался удержать под собой вырванные у распавшегося Союза заводы. В четырнадцать лет я плотно подсел на наркоту.
Лера с ужасом смотрела на Стаса.
– Папаша не придумал ничего лучше, чем запихнуть меня в клинику в глубине Сибири, больше похожую на тюрьму.
Там не было никаких нежных психологов и милых бесед в круге. Вместо этого гостей встречал десяток суровых вояк, которые физически выбивали дурь из таких, как я. И трепетно прививали любовь к спорту и чтению, – Стас следил за движением дворников на лобовом стекле. – Через год меня вернули чистым и шёлковым. За это время отец женился во второй раз и отгрохал дом на Рублёвке.
