Архонт росский

Но для этого пока рановато. Сначала сам Сергей должен встретиться с кем-то повыше проэдра Евагрия.

Хотя кое-кого Сергей непременно проведет сквозь великую стену Феодосия. Он обещал, а обещания следует выполнять.

Однако навестить лагерь русов следует не откладывая. Потому что со жратвой там дела обстоят не очень и большинству это понятно. А раз понятно, то может спровоцировать на всякие неправильные действия. Например, уйти от ромейской столицы и этим ослабить позиции русов на переговорах.

[1] Подобный эпизод зафиксирован в литисточнике.

[2] Напомню, что скандинавы называли Костантинополь Миклагардом.

Глава 23

Глава двадцать третья. И недружелюбие союзников

— А ну стой, ромей! — гаркнул бородач, нацеливая копье. — Куда торопишься? А что у вас в сумках? Давай посмотрим!

— А что у тебя в брюхе? Давай посмотрим! — Из-за спины Сергея выдвинулся Дёрруд.

Словенская речь с явным нурманским акцентом в сочетании с «добродушным» лицом Убийцы произвели нужное впечатление. Даже лошадки дозора испугались, шарахнулись.

— Я — княжич белозерский Вартислав, — холодно уронил Сергей, глядя на всадника снизу вверх. — Хорошо, что вы нас встретили. А теперь — спешились. Нам нужны ваши лошади.

— Ай, так нельзя! — запротестовал бородач. — Я десятник деревлянского князя Скини! Своими командуй, княжич!

— Ты первый начал, — напомнил Сергей. Его нурманы уже взяли конный разъезд в кольцо. — У тебя два пути: сказать, что ты нас встречаешь, и отдать лошадок, которые все равно не твои, а у ромеев схиченные…

— Не схиченные, а добыча! — запротестовал древлянин, но Сергей возражение проигнорировал.

— … Отдать лошадок или быть наказанными за попытку ограбить своих. Замечу: лошадки наши в любом случае, но в первом вы остаетесь живы, а во втором — нет.

— Мы думали, что вы — ромеи! — воскликнул древлянин. — Откуда бы мы узнали, что вы — свои? Темно же!

Чистая правда. Чтобы избежать лишних глаз, Сергей со спутниками покинули Константинополь за час до рассвета.

— Не разглядел кто, спроси! — рыкнул Убийца.

Деревлянин послушно опустил оружие. Оглянулся затравленно. Десятеро против дюжины. Дюжины нурманов. Десятник лесного князя не склонен был переоценивать себя и своих бойцов.

— С коней, братие, — мрачно проговорил он, спешился и хотел снять с седла сумку, но остановился. Оглянулся на Сергея.

— Забирайте свое, — разрешил тот.