– Ну вот, будущая ария Хорн, – обрадовано склонился над девочкой Торус, – моя принцесса."
"Хорн безумно обожал дочь и баловал ее нещадно. Наши ссоры, если и бывали между нами, то лишь из-за того, что он слишком много ей позволял и совершенно не наказывал за проказы. Я даже одно время опасалась, как бы из Марты не вырос еще один самовлюбленный несносный эгоист арий Торус Хорн.
Тимур же, не в пример Марте был спокойным и уравновешенным. Если и ввязывался в какие-то проделки, то только по просьбе сестры. Именно Марта была заводилой в их компании, подбивая молчаливого Тима к разным каверзам.
Несколько лет она изводила брата ревностью и завистью. У Тима была магия, а у нее нет. Много я сил и времени потратила, убеждая дочь что магия – это не главное в жизни, что можно хорошо и счастливо жить без нее, что у ее обожаемого папочки нет магии, а он ведь самый прекрасный отец на свете. А с этим доводом она была согласна на все сто процентов. И вот, как только она перестала постоянно возмущаться об отсутствии у нее магии, эта самая магия и проявилась.
А все произошло тогда, когда я начала потихоньку учить Тима языку магов. Я не собиралась делать ошибку, подобную той, которую совершил мой отец, оттягивая начало моего обучения, и как только Тимуру исполнилось три, начала по часу в день заниматься с ним магией металлов. Надо ли говорить, что дочь не пожелала остаться в стороне. Она заявила, что ей просто необходим язык магов, и что она быстрее Тима его выучит.
Ничего страшного в ее желании я не заметила и принялась обучать обоих.
И вот однажды, спустя несколько месяцев после начала занятий, как-то вечером к нам в спальню постучались. Хорошо, что на часах было всего девять, Тор только что вышел из душа в одних пижамных брюках и полотенцем на голове. Я сидела перед зеркалом в пеньюаре и расчесывала волосы.
– Войдите, – крикнула я, запахивая ворот.
Марта с трудом протиснулась в полуоткрытую дверь и встала за ней со скорбным выражением на заплаканном лице.
– Мама, папа. Я умираю, – с трагедией в голосе произнесла дочь, шмыгая носом.
Хорн резко отбросил полотенце, которым вытирал волосы, и бросился к своей любимице. Упал перед ней на колени и начал ощупывать ручки, ножки, спинку, срывающимся голосом повторяя: «Где болит? Что?»
Я была более рассудительна и позволила себе усомниться в ее словах, зная взрывной характер дочери и склонность все преувеличивать.
– У меня в голове… – Она поджала губы, подбирая слова, – как ее… шишка. В глазах… плохо в общем.
