– Хорошо, – выдохнул король, – возьмешь с собой роту королевских гвардейцев. И не вздумай лезть под пули.
– Нет, конечно, – сердце взволнованно заколотилось, я готова была пообещать звезду с неба, лишь бы уехать из дворца. Куда угодно, пусть даже на войну.
Эдвард грустно усмехнулся, заметив мою радость. Потом тяжело встал, как столетний старик и отошел к окну. Я села ровнее, вытащила платок, вытерла слезы, провела рукой по волосам, проверяя прическу.
– Прости за истерику, – пробормотала смущенно.
– И ты прости, – бросил он, не оборачиваясь, – иногда я забываюсь. Ты права – я еще тот эгоист.
– Нет, – мой голос был похож на скрип старой телеги. Как-то сразу навалились усталость, безразличие и апатия, – ты король. Ты думаешь прежде всего о стране. Это я эгоистка, думающая о себе, о собственном счастье.
Эдвард обернулся и с неверием уставился на меня.
– Я обещаю подумать над твоим предложением, – произнесла ровно, вставая, – когда вернусь в столицу, мы поговорим еще раз.
Глаза короля вспыхнули радостью. Он шагнул ко мне и порывисто обнял. Я на секунду прижалась щекой к холодному колючему золоту королевской мантии и отстранилась.
– Выезжаю завтра, на поезде, который повезет оружие к границе.
– Возьмешь королевский вагон. Я распоряжусь, чтобы его прицепили на станции, – в этот раз я не стала спорить и просто кивнула.
***
С каждой поездкой на поезде мой комфорт вырастал. В третий раз он достиг невообразимых высот. Я и не знала, что бывает такая роскошь.
В вагоне, кроме личных трехкомнатных апартаментов, спальни, гостиной и будуара, была полноценная ванная комната с горячей водой, комнаты для прислуги, кухня, столовая, небольшая библиотека и обзорная площадка наверху со стеклянной крышей. С собой я взяла лишь герру Динару, которая совместила в себе обязанности горничной и секретаря.
Неделю я отдыхала, наслаждаясь поездкой, рассматривая чудесные виды за окном. Пусть мы ехали на северо-восток, в засушливые холодные края, пейзаж радовал.
Что нельзя было сказать о неотступных тяжелых мыслях, теснившихся в голове. Я постоянно прокручивала последний разговор с Эдвардом. До сих пор в ушах стояли его жесткие властные слова: «Я могу заставить».
Не поддавалась воображению наша с ним совместная жизнь. Поцелуи, объятия, дети… и то, что предваряло их появление. А, может, наш брак будет похож на брак его родителей? Ни объятий, ни поцелуев, ни чувств.
