Я ощущала странную умиротворенность, словно вчера моя жизнь не висела на волоске. А, может быть, именно потому, что я чудом избежала смерти, мне сейчас так хочется жить? Было уютно, спокойно и комфортно. Хорн жадно уплетал завтрак, искоса на меня поглядывая, его глаза блестели, а в уголках губ затаилась улыбка. Мы одновременно протянули руки к щипцам, воткнутым в сахарницу, и столкнулись пальцами.
Я смущенно одернула руку и покраснела, злясь на свою непроизвольную реакцию. Что за ребячество! Где хладнокровие и невозмутимость? Где железная выдержка, которую я демонстрировала во дворце? Тор внимательно посмотрел мне в глаза.
– Дени… – он отложил приборы в сторону.
Испугавшись серьезного тона, я одним глотком допила чай и встала.
– Арий Торус, – подойдя к маленькому зеркальцу, висевшему у выхода, я принялась поправлять заломленный воротник, не желая встречаться глазами с пристально смотревшем на меня Хорном, – хотела сказать еще вчера утром, но нас прервали.
– Слушаю, – осторожно произнес он.
– Я действительно не держу на тебя зла, – обернулась и добавила дружелюбным голосом, – будем друзьями?
Тор молчал, но губы дрогнули в улыбке.
– Мы так или иначе после войны будем встречаться в столице. Ты арий с прекрасным образованием, сын двух влиятельнейших семей королевства. Не рассчитывай, что тебе разрешат и дальше работать конюхом.
Почему он улыбается? Неужели я говорю что-то смешное?
– Я не собираюсь становиться тебе другом, Дениза, – вкрадчиво произнес Тор, вставая.
Я недоуменно нахмурилась. – Я собираюсь стать тебе возлюбленным, мужем, отцом твоих детей. Но никак не другом. Пусть Эдвард остается в друзьях.
– Кем? – пискнула ошеломленно. – Мужем?
Голос резко сел. Я растеряно хлопала глазами, поражаясь то ли безмерной наглости Хорна, то ли своей реакции на его слова.
– Ага, – кивнул он, широко улыбаясь. – Прошлую ночь я не спал. Думал о тебе. И знаешь, что решил? – я растерянно мотнула головой, – я до сих пор тебя хочу больше всего на свете.
– Хм, – только и смогла я произнести.
– Когда ты станешь моей женой, – я подавилась воздухом, даже не «если», а «когда!», – а ты ею станешь рано или поздно, вот тогда и поговорим о дружбе между нами и между другими мужчинами.
Он изменился. Словно шторм, недавно бушевавший в его сердце, утих, и он принял важное решение. Его слова звучали абсолютно твердо, будто я уже дала ему согласие.
